Выйти замуж любой ценой - Полякова Татьяна Викторовна - Страница 17

– О Рите мы пока ничего не знаем…

– Если ты придумаешь, как она связана с твоим Димкой… Чтение детективов необычайно развило твой ум, – съязвил Платон, то есть он вроде говорил серьезно, но издевку я уловила.

– Надо учесть любые варианты, – тоже с серьезным видом ответила я. – Расследовать убийство – это тебе не бабки заколачивать, тут головой думать надо.

– Я понял, – кивнул он. – А ты можешь думать на ходу?

Наконец мы подошли к его машине, и возник вопрос, а что, собственно, делать дальше?

– Едем ко мне, – предложил Протасов.

– Зачем? – не поняла я.

– После всех волнений тебе необходимо отдохнуть.

– И отдыхать, по-твоему, я должна в твоей квартире?

– Учитывая, что недавно в твоей квартире нашли труп…

– А в твоей квартире что нашли? – заботливо уточнила я.

– На наши жизни вроде бы не посягали, но все равно нам разумнее держаться вместе. Разве не так?

– Хорошо, – пожала я плечами, крайне заинтригованная: то ли он боится один в своей квартире оставаться, то ли знает куда больше, чем пожелал мне рассказать.

Платон Сергеевич распахнул передо мной дверь машины, дождался, когда я устроюсь с удобствами, и занял водительское кресло.

– К тебе, наверное, все-таки стоит заехать, – заводя мотор, сказал он. – Взять самое необходимое…

– А я к тебе надолго переселяюсь?

– До окончания следствия.

В мою квартиру мы вошли вместе, я здраво рассудила, что одной мне там пока лучше не оставаться. Не успела я сбросить туфли, как зазвонил мобильный, я взглянула на дисплей и глухо простонала. Мама. Проще всего было не отвечать… тем самым лишь продлив мучения. Глубоко вздохнув, я ответила.

– Ты где? – сурово осведомилась мама.

– Дома.

– Да? А что это твоя соседка болтает о полиции и каком-то трупе… Значит, труп все-таки был?

– Был.

– Откуда он взялся?

– Вот сейчас следователи это и выясняют.

– Если ты не прекратишь вести себя как последняя дура…

– Мама! – рявкнула я, теряя терпение. – Я устала от вопросов и хочу отдохнуть…

– Когда, в конце концов, ты наведешь порядок в личной жизни? Тебе двадцать восемь…

– Двадцать семь, – поправила я.

– Через три месяца двадцать восемь, – съехидничала мама.

– Вот тогда и напомнишь. Извини, мне надо принять душ и выспаться.

– И тебе, конечно, наплевать, что твоя мать беспокоится?

– Мне не наплевать.

– Так я и поверю.

– Хорошо. Наплевать.

– И это ты говоришь матери?

– Мама… – взмолилась я.

– Не смей повышать голос. Я тебя кормила собственной грудью не для того, чтобы в старости слушать, как ты орешь на мать…

– Я не ору, мама, и ты должна помнить, что я была на искусственном вскармливании, оттого у меня иммунитет ни к черту, и я все детство донимала тебя своими болезнями.

– Вот именно. Сколько мучений, и каков результат? Ты до сих пор не вышла замуж.

– Как раз сейчас в моей квартире находится перспективный молодой человек, но вместо того, чтобы охмурять его, я…

– Где ты его нашла? – забеспокоилась мама. – Надеюсь, вы не в тюрьме познакомились?

– Слава богу, в тюрьму меня пока не отправили.

– Не удивлюсь, если все этим кончится.

– Спасибо, мама, – чуть не плача, сказала я.

– Пожалуйста. Кто тебе еще правду скажет, как не родная мать. Да, Заславские пригласили нас на юбилей, ты должна помочь мне с подарком. Понятия не имею, что дарить этой старой кикиморе… – мама продолжила в том же духе, я опустилась в кресло и, держа мобильный на некотором расстоянии от уха, терпеливо ждала, когда мама закончит. О трупе она уже успела забыть, и это было хорошо.

Наконец, мама сказала «пока», и я с облегчением отбросила мобильный. Платон Сергеевич, который все это время пасся по соседству, скроил скорбную мину.

– Мамуля?

– Отвяжись! – рявкнула я.

Нашла сумку, с которой обычно ездила в командировку, и покидала туда кое-что из одежды. Платон Сергеевич молча подхватил сумку и направился к двери.

– А мне точно можно покидать свою квартиру? – засомневалась я, вспомнив про подписку о невыезде.

– Мы сообщим твой новый адрес.

Я с печалью оглядела свое жилище, чувство было такое, точно мы прощались навеки.

Через полчаса я раскладывала вещи в квартире Протасова. Мне выделили комнату с прилегающей к ней ванной, Протасов между делом сообщил, что его дизайнер выиграл какой-то конкурс, а фотографии интерьеров были размещены в журнале «Сто лучших квартир».

– Да ну? – бормотала я, после третьего «да ну» Протасов охладел к разговору и меня покинул.

Зубная щетка заняла свое место в стакане из муранского стекла, а стопка одежды уместилась в ящике комода в стиле арт-деко: фиолетовый комод был тем самым ярким пятном, который придает изюминку интерьеру.

Я устроилась на кровати, обтянутой мягкой кожей, украшенной стразами Сваровски, на покрывале, имитирующем шкуру зебры, закинула ногу на ногу и мысленно пожелала Платону Сергеевичу провалиться, правда, особого повода злиться на него, кажется, не было. Не считая классовой вражды, которая все накапливалась, вот-вот готовясь выплеснуться воплем: «Смерть буржуям!»

«Зависть – чувство, недостойное женщины вроде меня», – призвала я себя к порядку. Хотя дело скорее не в комодах, шкурах и стразах, а в самом Платоне Сергеевиче. Он был мужчина моей мечты, с той лишь разницей, что я вовсе не являлась для него объектом вожделения. Он не собирался бросить к моим ногам весь мир и оттого здорово раздражал. Но был еще повод относиться к нему настороженно: это дурацкое переселение. Ясное дело, что вовсе не мое душевное спокойствие его заботит. А что? Вряд ли желание обладать моим прекрасным телом. По крайней мере, никаких намеков он не делал и уж тем более шагов к этому не предпринимал, и это тоже вызывало негодование, которое я, по понятной причине, скрывала.

Мысли о Платоне Сергеевиче очень быстро приняли совсем другую направленность, и у меня появилась новая версия. Ольгу похитили, но деньги за нее потребовали у сестры… вроде бы логично: сестра надежнее Протасова, который сам не дурак бабок срубить… А если именно Протасов похитил Ольгу? Но она его узнала, и от нее пришлось избавиться, а вовсе не потому, что деньги вовремя не заплатили… Хотя возможны варианты… Нина что-то заподозрила, решила поговорить с Протасовым и пришла к нему. Он ее убил, а потом принялся ломать передо мной комедию. Вслед за Ниной пришла очередь Димыча, которому после нашего разговора удалось что-то разнюхать… Такой тип, как Протасов, сам руки пачкать не станет, вот и появился тип в бейсболке. Если верить детективам, у наших олигархов собственные армии наемных убийц… А зачем он мне фотографию показал? Ясно зачем: чтобы запутать. Тем более что убийца все равно успел засветиться в моем доме. И расследование Протасов придумал для того, чтобы держать меня под контролем, и сюда за тем же привез. Ну и побахвалиться, конечно, как же без этого. Благодаря мне он рассчитывал быть в курсе официального расследования. Ведь по тому, какие вопросы задают, не сложно понять, как далеко продвинулись полицейские.

– Хитер, – пробормотала я сквозь зубы, тут в дверь постучали, и голова хитреца появилась в приоткрытой двери.

– У нас есть дело, – сообщил он, прошел в комнату и устроился в ногах кровати.

– До утра оно подождет? – задала я вопрос без намека на любезность, в моих глазах Протасов уже полчаса был злодеем, и любезничать с ним я не намеревалась, хотя здравый смысл подсказывал: свои подозрения лучше держать при себе. Если он уже убил двоих, вряд ли еще одно убийство вызовет угрызения совести. «А с виду приличный парень, – подумала я в досаде. – Какого черта я вообще сюда поперлась? Могла бы поехать к маме, нет, только не к ней… к Светке. Та тоже вопросами достанет».

– Эй, – позвал Платон Сергеевич и на всякий случай пару раз провел ладонью в неприятной близости от моего лица. – У нас есть дело, и его лучше всего обтяпать ночью.