Семиречье. Трилогия (СИ) - Григорьева Юлия - Страница 182

— Пусть уйдет, — сказала демоница.

— Почему? Что происходит? — витязь настороженно смотрел на вторую личину чародейки, которая вдруг стала опасна, и он это почувствовал.

— Мой, — коротко бросила пламенноволосая. — Ты идешь со мной, витязь. Я устала ждать.

Демон вновь обнаружил себя, проявляясь за спиной демоницы. Он весело расхохотался. Потом схватил демоницу за шею и рванул на себя, приникая к губам. Вогард пил ее силу, понимая, что и чародейка ослабнет, но он не видел иного способа вернуть Белаву. Радмир снова поднял меч и двинулся на демона.

— Остановись, — Вогард оторвался от демоницы. — Я не причиняю вреда, я помогаю.

— Помоги, — слабо отозвалась демоница, и витязь начал надвигаться на Вогарда.

Но неожиданно альвийка приняла сторону демона и повисла на Радмире, не давая ему приблизиться, и демон вернулся к своему занятию.

— Что ты делаешь, Саэфель? — воскликнул витязь, пытаясь освободиться.

— Это не чародейка, — ответила пресветлая. — Эта заняла ее место, сама. И мне угрожала.

Крики за их спиной разорвали воздух, и витязь невольно обернулся. На поле брани через переход демона пришло подкрепление. Всадники, одетые в шкуры скакали на неизвестных животных, размахивая кривыми саблями. Демон оторвался от демоницы, которая уже еле стояла на ногах, и в очередной раз выругался.

— Она привела дикарей с Покинутых земель, — сказал он. — Эти ящеры плотоядны, вам придется очень тяжко.

— Белава…

— Скоро вернется, — отрезал демон. — Можешь подождать, а можешь помочь своим. А ты, пресветлая, останься.

Радмир бросил взгляд на демоницу, потом на альвийку. Почему-то он верил демону. Понять не мог, отчего опасной кажется демоница, а не тот, кто всегда был врагом. Витязь тряхнул головой и побежал на помощь к своим. До него донеслись крики боли и отчаяния. Ящеры рвали ратников зубами, всадники добивали своими кривыми саблями.

Когда Радмир уже почти добежал до сражающегося войска, один из дикарей развернул своего жуткого скакуна и направил на мужчину. Радмир отскочил, но ящер оказался более маневренным, чем обычные лошади, он развернулся вслед за витязем и прыгнул. Радмир упал, откатившись в сторону. Чудище щелкнуло большими острыми зубами и пошло в новую атаку. Мужчина попятился, оступился и полетел на землю. Ящер оскалился и стремительно кинулся на свою жертву. Витязь отчаянно рванулся, перехватил меч и вогнал его в разверстую жуткую пасть. Резко вырвал и отскочил, глядя, как чудище валится на землю, придавливая своего всадника.

Милавины дикари стремительно расправлялись с мятежным войском, воодушевив отступавших степняков и южан, которые снова бросились в атаку. Руалар, на мгновение оглянулся и простонал, увидев демона, сжимавшего в руках бесчувственную чародейку, и свою дочь, стоявшую перед Вогардом на коленях. Надежда все стремительней таяла, воины начали отчаиваться. Чародеи, добивали заклинателей, но теперь на поле вышли шаманы, и измотанная чародейская дружина дрогнула. Древний альв начал понимать— они проиграли, опять. И когда отчаяние уже готово было вгрызться в пресветлого своими кривыми зубами, как позади них полыхнуло, и на поле боя вышли темные альвы.

— Они пришли, — прошептал Руалар. — Они все-таки услышали нас.

— Темные альвы! — разнеслось над гибнущем войском.

— Подмога!

Темных было много, гораздо больше пресветлых. Они все были пешие. Более низкорослые, более коренастые, смуглые и суровые, но не менее прекрасные. Темный Повелитель отдал команду на альвийском языке, и альвы двинулись плотным строем, сжимая в руках топоры. Дикари развернули своих ящеров и понеслись на встречу подкреплению мятежников. Темные не дрогнули. Вспышка силы, и ящеры заверещали, сраженные молниями. Альвы прошли через них, превращая дикарей и ящеров в месиво. Маленький гном вынырнул из гущи тел и хмыкнул:

— Тоже мне, задаваки, — и нырнул обратно, сжимая топор, заменивший его любимую кирку.

— Приветствую, Лафиан, — крикнул Повелитель пресветлых.

— Приветствую, Руалар, — ответил Повелитель темных.

И схватка набрала новую силу. Лафиан опять отдал команду на своем языке, и несколько темных отделились, устремившись на помощь чародеям, которых все больше выматывали шаманы. Темные выставили щит, и очередной выплеск силы степняков разбился об него. Чародеи облегчено вздохнули, пополняя запас собственных сил.

Глава 46

Вогард опустил на траву Белаву и посмотрел на Саэфель. Альвийка, уже знавшая, что потребуется от нее, склонилась к бесчувственной девушке и отдала ей часть своей жизненной силы. Девушка вздрогнула и открыла глаза.

— Ну, здравствуй, чародейка, — нежно улыбнулся демон.

— И тебе здравствовать, — слабо ответила она, не отводя взгляда от лица Вогарда. — Что случилось?

— Как ты, Анариэль? — спросила альвийка.

— Саэфель? — чародейка повернулась к ней, нахмурилась, пытаясь вспомнить, что произошло. — Она смогла подавить меня, — изумленно произнесла девушка, вновь оборачиваясь к демону. — Но как?

— Она готовилась, Белава, — ответил Вогард. — Она оказалась слишком самостоятельной.

— Куда она делась? — девушка снова повернулась к Саэфель.

— Демон выпил ее силу, — пояснила та.

— А пресветлая отдала тебе часть своей жизненной силы, — продолжил демон.

— Спасибо, — прошептала чародейка, опять не отводя взгляда от Вогарда. — Что с битвой?

— Сначала пришла подмога рати черноглазой, а потом явились темные альвы, — снова заговорила альвийка. — Кажется, мы побеждаем. — она тепло улыбнулась и посмотрела назад, где мятежная рать добивала остатки милавиного войска. — И Аэллар жив… Радмир.

Белава попробовала сесть. Слабость была еще слишком сильной, и Вогард помог ей, заботливо поддержав.

— Позволь, я тоже дам тебе силу, — тихо сказал он, и девушка кивнула.

Демон нагнулся к ней и приник к губам, уже совсем иным поцелуем. Белава судорожно всхлипнула, ощутив его нежность и обняла, порывисто прижимаясь. В голове ее творился полный кавардак.

— Кажется, ты мне нравишься, — прошептала она, отрываясь от губ Вогарда.

— Кажется, ты мне тоже, — улыбнулся демон, и их губы снова встретились.

Саэфель смущенно отвернулась и отошла в сторону. Вдруг какая-то тень метнулась к ним, откинув альвийку.

— А вот и голубки, — произнес грубый хриплый голос, который мог принадлежать и мужчине, и женщине.

Демон и чародейка отпрянули друг от друга, и Вогард вскочил в одно мгновение, закрывая собой Белаву от страшного существа, которое, он это понял, еще недавно было Милавой. Перед ними стояло высокое, но сгорбленное создание, в клубящейся темноте глаз которой горели красным огоньком зрачки. Неприятно-белесая кожа обтягивала скулы, бескровные губы кривились, обнажая желтоватые острые зубы. Существо сложило на груди костлявые длинные пальцы, увенчанные когтями.

— Нравлюсь, любимый? — прохрипело существо.

— Какая мерзость, — скривился демон. — Что ты с собой сделала, Милава.

— Я взяла то, что ты не хотел мне дать, предатель, — оскалилось существо, и тьма из его глаз потекла к демону, захватывая его в черный кокон.

Вогард с изумлением обнаружил, что не может шевелиться. Более того, он ощутил резкий холод и нарастающую боль в груди, и он закричал. Закричал не от боли, воин молча выносит любую боль, он кричал от бессильной ярости, отчаянно жалея, что не свернул Милаве голову раньше. Существо хрипло засмеялось, более всего напоминая карканье вороны.

— Ты сдохнешь, предатель, а потом я разорву твою чародейку, — вещало чудище. — Хотя нет, я хочу, чтобы ты видел ее смерть. Тебе понравится, Вогард. Я постараюсь, чтобы она корчилась и кричала от боли и страха. Я хочу видеть, как ты будешь страдать. Ты ощутишь то, что ощутила я, потеряв тебя.

— Я доберусь до тебя, мразь, — то ли прохрипел, то ли прорычал взбешенный демон. Ответом ему стало все то же карканье. — Только посмей тронуть ее.

— А что ты мне сделаешь? — ехидно вопросило существо, и новый разряд боли пронзил грудь Вогарда.