Семиречье. Трилогия (СИ) - Григорьева Юлия - Страница 178

— В Зеркальном Граде собралось семьдесят два чародея, — поделилась новостями чародейка. — Повелитель их в место чистой силы отвел, так что теперь они вновь готовы сражаться. — и улыбнулась, — радуются, как дети малые.

— А ты? — спросил витязь. — А ты взяла силу?

— Мне нельзя, — загрустила Белава, будто ей не дали сладости. — Чистая сила этого мира меня убьет. Не успею я ее под себя подстроить.

— Мы решили отдавать Анариэль свою силу частями, — заговорил Руалар. — Будем ее подкреплять. Так что ты хотела сделать, Анариэль? — повернулся к ней альв.

— Когда-то Благомил, божок, о котором я рассказывала, штуку одну проделал. Он рать свою в пространстве скрыл. Даже царские чародеи видели расстояние меньше, чем оно было на самом деле, а потом хоп, и будто покрывало сдернули. А там войско великое. И вот подумалось мне, что я могу сделать тоже самое, почти тоже самое. Построю-ка я обманку. Наоборот увеличу место, пусть видят воев, коих и нет тут. Демон говорил, что рать у Милавы большая будет, так пусть думают, что у нас еще больше.

— Думаешь, остерегутся? — задумчиво спросил Дарислав.

— Напугаем так уж точно, — засмеялся Радмир. — Змеюка силы малые ждет, нас и набирается тысяча, не больше. Но пусть не ведает о том ее орда, осторожней будут.

Белава улыбнулась и повернулась в сторону лагеря, начиная творить небывалое в этом мире ни разу. Изумленные взоры смотрели, как Поле увеличивается на глазах, как загораются позади них костры, ставятся шатры, и бродят дружинники в незнакомой одежде.

— Наших я сотворила, — пояснила Белава. — Вон видите громила в темно-синем кафтане с кострами на руковах? Это Добрыня, князь из Пустошева и дружина его.

Изумление все более росло, когда великан распахнул руки и проорал кому-то громоподобным голосом:

— Здрав будь, друже! — и сжал в своих медвежьих руках тоже немаленького воина. — Испей чарку за славный бой, чтобы змеюка та окосела.

— За такое грех не выпить, — откликнулся воин.

На чародейку потрясенно взирали все, а она самодовольно усмехалась, потом не выдержала и засмеялась.

— Морок это из призрачного села. Он такой, что ему верят все, невозможно не верить. А рать моя будет вести себя так, будто живые, только с вами говорить смогут очень мало, а вот друг с другом запросто и много. У них своя жизнь, которую я помню. Это лагерь, что стоял под Полянией. Призраки приняли то, что я знаю о них.

— А это кто? — полюбопытствовал Катай, глядя на черноволосого красавца.

— Ярополк, — грустно вздохнула чародейка. — Тысячник из града Берестова. Вон и шатры их.

— А это? — теперь спросил Гарко, указывая на потерянного седого мужика в одних подштанниках.

— Высший чародей, — расплылась Белава в широкой улыбке. — Милятин, главный в дружине чародеев.

— По что ты его так? — хохотнул Радмир.

— Ругаться меньше будет, — мстительно ответила девушка и одела призрачного Милятина в его кафтан.

Тот сразу подбоченился и пошел в глубь лагеря. Даже Руалар был впеч атлен, что уж говорить об остальных ратниках. Теперь они верили, что перед ними великая чародейка и прониклись мыслью, что все будет хорошо. Единственное, что оказалось удручающим, это молчание темных альвов. Воины они были известные, хоть и жили под землей. Да и силами своими были наполнены.

— Знать бы, когда Милавка подойдет, — помечтал Гарко.

— Коль донесут ей об этой рати, — Катай кивнул на морок, — еще и убоится.

— Явится, — убежденно сказал Руалар. — Ей деваться некуда. Или сюда войско пригонит, или к Башне пойдем.

— А демон? — спросил Дарислав. — Одолеет его Белава?

— Нет, — честно призналась чародейка и улыбнулась. — Он сильней всех нас вместе взятых, я ничего не могу сделать. Но кой-чего надумалось, — она подмигнула оторопевшим мужчинам и пошла к своему мороку.

— Демон ей не опасен, — ответил Руалар, более ничего не объясняя.

— Ой, Радмир, — воскликнул какой-то мужик, смотревший на призрачных союзников. — Смотри, там ты, только одет иначе и коня ведешь альвийского.

Радмир вскинул голову и встретился взглядом с другим Радмиром, который вел в поводу дымчатого альвийского жеребца. Воин— странник повернулся к приближающейся к нему чародейке и до них донесся голос, так похожий на голос витязя:

— Лебедушка, — сказал призрак и нежно улыбнулся.

— Утешение себе создала, — скривился витязь. — Во плоти ей мало.

— Смотря кого, — ответил альв и пошел к чародейке, не сводящей взгляда с призрачного Радмира, оставив витязя хмуриться.

Альв встал рядом с Белавой, и призрак поклонился ему. Еще неожиданней стало, что чародейка шагнула к призраку, и он провел рукой по ее лицу. Жеребец встал рядом с мужчиной, и Белава потрепала его.

— Но как? — восхищенно спросил альв.

— Они делают то, что вы ждут от них, — ответила чародейка, и призрак улыбнулся, положив руку на плечо девушки, приведя Руалар окончательно в замешательство. — Ты знаешь, что Дымка должен быть живым, и я знаю, вот он и становится плотным.

— Белава, вражья дочь! — разнесся женский голос над призрачным станом.

— Ой, — девушка даже присела, а призрачный Радмир весело засмеялся. — Матушка! Я же и забыла, что она тоже тут будет.

— А ну постой, — снова раздался голос, и к ним вышла женщина, такая же зеленоглазая, как и чародейка.

— Все, — чародейка нырнула за альва, — пора нам, Повелитель. Матушка-то про меня более всех знает.

— Белавушка, — теперь к ним спешил и черноволосый тысячник.

— Где наша спасительница? — грохотал князь Добрыня.

— Мама, — выдохнула чародейка. — Перестаралась.

Она выбежала из призрачного лагеря и устремилась к своим живым товарищам. Призраки собрались у кромки морока, не переходя дальше. Матушка ругалась, Ярополк звал, Радмир заразительно смеялся, глядя вслед испуганной девушке. К трем призракам спешил великан и еще один мужчина.

— А вот и мастер мой, — ткнула в него пальцем чародейка. — Дарей, чародей силы немалой.

Руалар догнал ее, усмехаясь. Они попрощались с воинами и открыли переход. Витязь Радмир проводил их хмурым взглядом и повернулся к мороку. Те призраки, которых притянула Белава, уже разошлись, будто ничего не было. Витязь глубоко вдохнул, выдохнул и пошел к мороку.

— Куда ты? — позвал его Дарислав.

— Поговорить хочу, — ответил мрачный витязь.

— Так ведь ненастоящие они, — покачал головой мужчина.

— Все равно. Хочу я поближе взглянуть, — и шагнул в фальшивый лагерь, привлекая внимание призраков.

Тут же дорогу ему перегородил великан с громоподобным голосом.

— Здрав будь, друже, — радостно крикнул он. — Отведай-ка меда моего, — поманил за собой.

— Некогда мне меды распивать, — буркнул витязь, отыскивая среди призрачных людей второго Радмира.

— Не уважаешь, стало быть, князя пустошевского? — обиделся призрак. — Обидеть хочешь Добрыню Твердиславовича?

— Я хочу меда пустошевского отведать, — появился из-за спины витязя один из дружинников.

— Пойдем, угощу на славу! — обрадовался великан, разом забыв о Радмире.

Тот прошел еще немного и увидел дымчатого жеребца и самого воина-странника. Второй Радмир сидел, прислонившись спиной к дереву. Витязь сел напротив и уставился на свое отражение. Странник вроде бы дремал и не обращал на витязя внимания. Он чуть нагнулся вперед, и призрак открыл серые глаза. Теперь они смотрели друг на друга и молчали. Ах, коли бы с настоящим поговорить, подумал витязь, ища отличия со странником.

— Любишь Белаву? — спросил витязь.

— Больше жизни, — ответил призрак.

— Я ее не отпущу, — продолжил Радмир из этого мира.

— Ее не удержишь, — улыбнулся призрачный Радмир. — Если что в голову себе вобьет, уже ничем не собьешь, как ни старайся.

— Ты понимаешь, о чем я? — еще больше помрачнел витязь.

— О том, что спрашиваешь, — продолжал улыбаться странник.

Витязь встал и махнул рукой, осознав, что у призрака просто есть подходящие ответы, которые он может дать на его вопросы. Призрак не удерживал. Он вновь закрыл глаза и замер, так же как и его дымчатый жеребец. Витязь вышел за пределы морока и вздохнул. Потом усмехнулся и покачал головой.