Возвращение домой.Том 2. - Пилчер (Пильчер) Розамунд - Страница 63

— А теперь где ваши родители?

— Не знаю. Когда напали японцы, они были в Сингапуре.

— О Боже… простите.

— Много времени уже прошло. Почти три с половиной года.

— И никаких известий?

Она покачала головой:

— Ничего.

— Сомервили ваши родственники, да?

— Да, Бидди и моя мать — родные сестры. Поэтому я и жила с ними в Девоне. — Новая мысль пришла ей в голову. — Вы знаете о том, что Нед Сомервиль погиб? Когда потопили «Роял-Оук» в Скапа-Флоу.

— Да, это мне известно.

— В самом начале войны. Так давно.

— Пять лет — большой срок. Как поживает миссис Сомервиль? По-прежнему живет в Девоне?

— Нет, в Корнуолле. У меня там дом. Она приехала ко мне пожить вскоре после смерти Неда, а когда я ушла служить, так там и осталась. Не знаю, вернется ли она когда-нибудь в Девон.

— А у нас дом неподалеку от Чадли.

— У нас?

— У нас с женой. Я женат. И у меня двое мальчуганов.

— Какая прелесть. Когда вы в последний раз с ними виделись?

— Недавно, перед самым отплытием сюда — мне дали отпуск в связи с переводом на новое место.

Разговаривая, они дошли до конца пирса и повернулись друг к другу.

— Вам куда? — спросила Джудит.

— Вообще, я направлялся к дому капитана Куртиса. Они с моим отцом служили на одном корабле. И учились вместе в Дартмуте. Он связался со мной, просил зайти, засвидетельствовать почтение.

— На какое время вы договорились?

— На половину седьмого.

— В таком случае, у вас есть выбор. Можете пойти этим путем… — она указала на тропинку, идущую вдоль берега, — …и подняться к его саду, но учтите, там штук сто ступенек. А есть более легкий маршрут — по дороге.

—А вы как пойдете

— Я — по дороге.

— Тогда я пойду с вами.

Дружески беседуя, они пошли дальше по пыльной белой дороге, изборожденной колесами бесчисленных грузовиков, что шла через территорию штаба военно-морских сил, и оказались у высокого забора с колючей проволокой. Ворота стояли распахнутые настежь — было еще не так поздно, — но вход охранялся двумя часовыми, молодыми матросами, которые, увидев Тоби, встали по стойке «смирно» и отдали честь. За воротами дорога свернула, скрываясь за пальмами, но идти пришлось уже совсем недолго, и вскоре они подошли к еще одним воротам со стоящими на часах матросами, это был вход в лагерь ЖВС. Джудит повернулась к Тоби.

— Ну вот, я пришла. А вам идти дальше.

Он с любопытством заглянул в открытые ворота, за которыми виднелась дорожка, спускавшаяся к длинному строению с крышей из пальмовых листьев, которое служило столовой и комнатой отдыха для девушек. Веранду окутывала бугенвиллия, пестро цвели клумбы.

— Отсюда выглядит очень мило, — заметил он.

— Да, пожалуй. Тут у нас неплохо. Будто какая-то деревенька или туристический лагерь. Жилые корпуса на дальнем конце, у моря. И у нас есть свой собственный пляж.

— Нога мужчины там не ступала, я полагаю.

— Если по приглашению, то допускаются и мужчины. Можно выпить в столовой чаю или чего покрепче. Но в корпуса и на пляж посторонним вход строго воспрещен. .

— Что ж, это не лишено смысла. — Немного помолчав, он добавил: — Что бы вы сказали, если б я попросил вас о встрече? Можно поужинать вместе. Только я тут новенький, не знаю даже, куда вас пригласить.

— Тут есть офицерский клуб. И китайский ресторанчик. А больше ничего.

— Так вы согласны?

Теперь уже Джудит замолчала в нерешительности. У нее было несколько знакомых мужчин, с которыми она время от времени ужинала, ходила на танцы, пикники, плавала под парусом, купалась в море. Но все это были давние, еще с портсмутских времен, друзья, проверенные и надежные, и ее с ними связывали исключительно платонические отношения. После гибели Эдварда и обмана Джереми она остерегалась каких бы то ни было серьезных чувств, но в Тринкомали это было не так-то просто, учитывая огромное число достойных молодых людей, жаждущих женского общества.

С другой стороны, Тоби Уайтейкер был человеком из прошлого, он знал Сомервилей, у него дом в Девоне, и приятно было бы поговорить с ним о прежних временах, о дяде Бобе, Бидди и Неде. К тому же, он женат. Впрочем, в этих противоестественных условиях тот факт, что мужчина женат, не давал никаких гарантий, Джудит это было известно по собственному горькому опыту. Жаркие тропические ночи, шелест ветерка в пальмах только пуще разжигали чувственные страсти, усмирить которые после долгих месяцев вынужденного целомудрия оказывалось невозможным, и оставшиеся за океаном жена и выводок ребятишек с легкостью предавались забвению. Не раз уже ей приходилось выпутываться из неловких ситуаций, и у нее не было желания попадать в них снова.

Он ждал ее ответа, молчание затянулось. Джудит осторожно взвешивала «за» и «против». Она не находила его особенно привлекательным; с другой стороны, и на прилипалу не похож. Скорее всего, пустится рассказывать о своих детях и (о, только не это!) станет показывать фотографии. Довольно безобидный человек. Она сказала:

— Да, почему бы нет.

— Отлично!

— Но только не ужин. Приятней сходить куда-нибудь и искупаться. Скажем, в субботу, у меня выходной.

— Прекрасно. Но я здесь человек новый. Куда бы мы могли пойти?

— Лучше всего в общежитие МЖХО. Он чуть не подскочил на месте.

— Молодежной женской христианской организации?!

— Да вы не волнуйтесь, оно только называется общежитием, а на самом деле это что-то вроде маленького отеля. Никаких религиозных брошюр и столов для пинг-понга. Как раз наоборот. Можно даже заказать выпивку.

— Где располагается это заведение?

— На той стороне форта Фредерик. На берегу, отличное место для купания. Мужчин пускают, но только по приглашению одной из дам, поэтому там никогда не бывает толкотни. И хозяйка, миссис Тодд-Харпер, прекрасная женщина. Мы зовем ее Тодди. Большая чудачка.

— Расскажите.

— Сейчас нет времени, длинная история. В субботу расскажу. — Если беседа зачахнет, что совсем не исключено, Тодди послужит хорошей темой, подумала Джудит.

— Как туда добраться?

— Мы можем остановить какой-нибудь военный грузовик. Они курсируют тут совсем как автобусы.

— Где мы встретимся?

— Прямо здесь, у ворот.

— Превосходно.

Джудит смотрела, как он быстро зашагал в гору; его белые туфли уже покрылись коричневым слоем пыли. Избавившись от него, она вздохнула, раздумывая, не зря ли во все это ввязалась, потом, войдя в ворота, прошла через регистратуру (писем для нее не было) и направилась дальше по подъездной дороге. В столовой разносчики-сингальцы уже подавали ранний ужин для тех, кто был сегодня на вахте, Джудит взяла себе стакан лаймового сока и, выпив его, прошла на веранду, где несколько девушек принимали гостей — молодых людей, которые наслаждались непривычным комфортом, уютно расположившись в плетеных креслах. С веранды бетонная дорожка вела в дальний конец лагеря, где в тени высоких деревьев, специально оставленных, когда этот участок джунглей расчищали бульдозерами для будущего лагеря, в живописном беспорядке были разбросаны спальные корпуса вперемежку со служебными строениями.

В это время дня здесь всегда был народ, одни приходили, другие уходили. Девушки, работающие на берегу, освобождались в четыре часа, так что у них было полно времени для того, чтобы сыграть в теннис или поплавать. Из бани неторопливо выходили полуобнаженные фигурки в сандалиях на ремешках и махровых полотенцах. Другие расхаживали в купальниках, развешивая на веревке выстиранное белье, или уже переоделись в защитного цвета брюки и рубашки с длинными рукавами — уставную вечернюю одежду, защищавшую от малярийных комаров.

Малярия была не единственной опасностью. Не так давно возникла угроза эпидемии брюшного тифа, и всем пришлось стоять в очереди ка болезненные прививки, а потом еще долго терпеть неприятные последствия оных. Помимо этого, каждого подстерегало бесчисленное множество менее серьезных заболеваний, Солнечных ожогов и поноса не удавалось избежать ни одной новоприбывшей девушке, еще не успевшей адаптироваться к местному климату. Лихорадка денге была хуже самого тяжелого гриппа. Постоянный пот вызывал кожную сыпь — импетиго и тропическую потницу, а самые обычные комариные и муравьиные укусы легко могли загноиться, если их не обработать сразу же раствором детола. Пузырек детола имелся у каждой девушки, и в бане всегда стоял его запах, перемешанный с запахом карболки, которой пользовались ночные уборщицы.