Возвращение домой.Том 2. - Пилчер (Пильчер) Розамунд - Страница 54

—Тут годится, милочка?

— В самый раз, спасибо.

Джудит пошла по мощеному тротуару мимо стоящих друг против друга бывших конюшен. В кадках, в прикрепленных под окнами ящиках с землей распускались цветы; умывался, сидя на солнышке, кот; кто-то даже натянул веревку и развесил на ней постиранное белье — ни дать ни взять провинциальный городок Порткеррис. Джудит подняла голову. Окна у Дианы были распахнуты настежь, занавеска колыхалась. В деревянной кадке у выкрашенной желтой краской передней двери пышно цвели бархатистые высокие первоцветы.

— Лавди! — крикнула она.

— Привет! — В открытом окне появилась пышноволосая головка Лавди. — Приехала! Ты просто чудо. Сейчас спущусь и открою тебе.

— Не надо, у меня с собой ключ.

Она открыла дверь. Лавди стояла на верху лестницы.

— Я так боялась, что у тебя не получится. Наврала с три короба, чтобы тебя отпустили?

— Да нет, пришлось только поваляться кое у кого в ногах. — Джудит поднялась наверх. — И выслушать кучу всякой дребедени о том, что вот есть такие, кто не уважает начальство, создает лишние хлопоты, ни с кем не считается и прочее. Сплошное занудство.

Она бросила свою сумку, сняла шапку, и они обнялись.

— А где Диана?

— Ты еще спрашиваешь?.. По магазинам пошла. Мы встречаемся без четверти час в «Рице». Томми Мортимер пригласил нас на обед.

— Боже, какой шик! А мне и надеть нечего.

— Ты и так, в форме, потрясающе выглядишь.

— Никогда бы не подумала. Ну да ладно, будем надеяться, меня пустят в ресторан, хоть я и не офицер.

Джудит огляделась. Прошлый раз она приезжала сюда посредине зимы, было темно и холодно. А теперь все иначе: красивая комната полна солнца и свежего воздуха, утопает в цветах. Цветы — корнуолльские, привезенные из Нанчерроу; без них нельзя представить себе Диану. Джудит плюхнулась на один из здоровенных, просторных диванов и удовлетворенно вздохнула.

— Господи, как будто домой вернулась.

Лавди забралась с ногами в одно из больших кресел напротив.

— Как мы все разместимся на ночь? — спросила Джудит.

— Мы с тобой ляжем на двуспальной кровати, а мама будет ночевать в компании с гладильной доской.

— Разве мы можем так поступить с ней?

— Она не против. Говорит, что уединение ей дороже комфорта. Да и кровать там вполне удобная.

— Когда вы приехали?

— В четверг. На поезде. И ты знаешь, я думала, будет хуже. А на Паддингтон нас ждал Томми с машиной, очень кстати. — Лавди захихикала. — Между прочим, он получил медаль за храбрость, проявленную во время воздушного налета. Скромняга, только сейчас нам сказал.

— Медаль?! Что же он такого совершил?

— Спас одну старушку из горящего дома. Бросился внутрь, в самый дым и пекло, и выволок ее за ноги на улицу — она со страху забралась под стол.

Джудит разинула рот от изумления и восхищения. Безупречно светского Томми Мортимера трудно было представить в такой роли.

— Вот так молодец! То-то она радовалась, я думаю.

— Куда там, она была вне себя от бешенства из-за того, что он не спас вместе с ней ее канарейку. Неблагодарная старая перечница!

Лавди засмеялась. «Она хороша как никогда, — подумала Джудит, — в этом тонком шерстяном платье сине-лилового цвета, с короткими рукавами и белым пикейным воротничком. Стройные ноги в шелковых чулках и черных лакированных лодочках на высоком каблуке, яркая помада, темные ресницы, фиалковые глаза блестят. Но что-то в ней изменилось..,»

— Лавди, ты подстриглась!..

— Да. Мама говорила, что я похожа на пугало. Вчера она свозила меня в парикмахерскую Антуана. Я там полдня просидела.

— Мне нравится, очень.

Лавди тряхнула головой.

— Коротковато, но скоро отрастут. Кстати, все передают тебе привет. Папчик, Афина, Мэри — все-все. Включая Неттлбедов. Клементина — умора. Ей подарили ужасную кукольную детскую коляску, теперь она повсюду ее катает.

— А от Руперта какие новости?

— Сражается в Западной пустыне. Но пишет Афине длинные письма и, кажется, не унывает. — Она остановилась и замолчала. Они посмотрели друг на друга, и Джудит увидела, как тень набежала на лицо Лавди. Потом она со вздохом прибавила: — По крайней мере, она о нем знает. Получает письма. А о твоих по-прежнему ничего не слышно?

Джудит покачала головой:

— Ничего.

— Мне очень жаль.

— Корабль, на котором были мама и Джесс, так и не добрался до Австралии. Это все, что мне известно.

— Наверно, взяли в плен.

— Наверно.

— А отец?

Джудит опять покачала головой.

— Тоже ничего не известно. — А потом спросила, потому что нельзя было не спросить: — А Гас?

С минуту Лазди сидела с опущенными глазами, теребя бахрому покрывала на кресле. Потом вдруг вскочила, отошла к окну и повернулась спиной к Джудит. Вокруг ее кудрявой темной головы сиял ореол солнечного света. Джудит ждала ответа. Наконец Лавди нарушила молчание:

— Гас мертв.

Джудит долго потрясенно молчала.

— Тебя известили?.. — наконец выдавила она.

— Нет. Но я знаю.

— Но откуда?

Она смотрела на Лавди во все глаза. Та повела своими острыми плечиками.

— Знаю, и все.

Она повернулась к Джудит, прислонилась к беленому подоконнику.

— Будь он живой, я бы знала. Как после Сен-Валери. Тогда я услышала голос, точно по телефону, только без слов. Я оказалась права: он спасся. Но теперь он погиб. После падения Сингапура я каждый день сидела на входной калитке Лиджи, сидела с закрытыми глазами и думала, думала о нем, пытаясь мысленно с ним связаться. И ничего в ответ, только тьма и молчание. Его нет в живых.

Джудит была в ужасе.

— Но Лавди, ты же этим сама его убиваешь! Ты должна продолжать надеяться. Ему нужно, чтобы ты не теряла веру и все время о нем думала.

— Сама ты так и делаешь?

— Оставь этот жуткий снисходительный тон. Да, так я и делаю. Я обязана.

— Ты веришь, что твои родители и сестра все еще живы?

— Я же сказала, я должна верить. Ради них. Разве ты не понимаешь, как это важно?

— Это уже не важно, если я и так знаю, что Гас мертв.

— Хватит, сколько можно повторять! Ты не имеешь права говорить с такой уверенностью. Ну, случилось это раз, эта телепатия… она вовсе не обязательно должна возникнуть снова. Тогда Гac был во Франции, совсем близко. А на этот раз он на другом конце света.

— Расстояние роли не играет. — Лавди была непреклонна. Как всегда, если уж она что-то вбила себе в голову, то стояла насмерть, ни за что ее не переубедишь. — Мысль пролетает тысячи миль за миллионную долю секунды. Будь он жив, я бы это знала. А я знаю, что он погиб.

— Ох, Лавди, ну не будь ты такой упрямой!

— Ничего не могу с собой поделать.

Больше, казалось, говорить было не о чем. Джудит вздохнула.

— Это и есть то, что ты хотела мне сказать? — спросила она наконец. — За этим ты и вытащила меня в Лондон?

— За этим. И за другим. — Джудит не без страха ждала, что еще она для нее приготовила. И Лавди обрушила на нее свою сногсшибательную новость:

— Я выхожу замуж.

Она произнесла это таким обыденным тоном, будто речь шла о каком-то пустяке, и Джудит сначала решила, что ослышалась.

— Что?

— Я выхожу замуж.

— Замуж?! — вскричала ошарашенная Джудит. — За кого?

— За Уолтера.

— За Уолтера?! Уолтера Маджа?

— А ты знаешь другого Уолтера?

Это было настолько немыслимо, что Джудит задохнулась, будто ее ударили в солнечное сплетение, и какое-то время не могла вымолвить ни слова.

—Но… я не понимаю… какая муха тебя укусила, что ты захотела замуж за Уолтера? Лавди пожала плечами.

— Он мне нравится. Всегда нравился.

— Мне он тоже нравится, но это еще не повод для того, чтобы прожить с ним вместе всю жизнь.

—Только не говори, что он мне не пара, что это не принято, не доводи меня до истерики…

—У меня и в мыслях не было ничего такого…

— Так или иначе, я выхожу за него. Я так хочу