Возвращение домой.Том 2. - Пилчер (Пильчер) Розамунд - Страница 52

—Мы приглашаем вас на обед в клубе. Выезжаем через пятнадцать минут. Успеете?

—Разумеется. — Он собрал свои письменные принадлежности и поднялся. — Простите, я не думал, что уже так поздно.

—Вы написали свое письмо?

— Почти.

—Хотите его отправить?

—Нет… может быть, у меня появится желание еще что-нибудь добавить. Попозже. Я отправлю его, когда вернусь на корабль.

— Как скажете.

— Пойду приведу себя в порядок…

— Ничего официального, довольно будет галстука. Дейв спрашивает, не хотите ли вы сыграть после обеда партию в гольф.

— У меня нет клюшек. Она улыбнулась.

— Это не проблема. Можно одолжить у пресс-атташе. И не торопитесь, спешить некуда. Вот только неплохо было бы перед отъездом пропустить по мартини.

Конец апреля и конец долгого дня. Джудит закончила печатать письмо для капитан-лейтенанта Кромби (с копиями для капитана «Экселлент» и начальника управления морской артиллерии) и выдернула листы из машинки.

Было почти шесть часов. Две другие девушки-машинистки из ЖВС, с которыми она работала в одном кабинете, уже все закончили и уехали на велосипедах обратно на квартиры. Но капитан-лейтенант Кромби под вечер заявился с этим пространным документом, имеющим аж целых два грифа — не только «Совершенно секретно», но и «Срочно», и Джудит скрепя сердце осталась его перепечатывать.

Она устала. Весь день стояла прекрасная погода, дул теплый весенний ветерок, и нарциссы в саду у капитана беспокойно кивали своими желтыми головками. В полдень, по дороге на обед (тушеная баранина с картошкой и вареный пудинг с черносливом), она на минуту остановилась поглядеть на поднимающиеся к небу зеленые склоны и зубчатый гребень горы Портсдаун и, вдыхая аромат свежескошенной травы, чувствуя, как деревья наливаются соком, ощутила во всем теле трепетный отклик, рожденный весенним обновлением и пробуждением жизни. Мне двадцать лет, подумала она, такое бывает только однажды и никогда больше не повторится. Ей страстно захотелось вырваться на свободу, гулять, обследуя окрестности, — подняться на холм, дышать чистым воздухом, лежать на упругом дерне, слушать шелест ветра в траве и пение птиц. Вместо всего этого — полчаса на то, чтобы расправиться с бараниной, и надо возвращаться опять в душный барак, служивший временным штабом для отдела обучающих технологий.

Первую копию напечатанного документа она отложила в сторонку, чтобы потом присоединить к соответствующему делу, а три экземпляра, сделанные под копирку, вложила в картонную папку и понесла на подпись.

Чтобы добраться до шефа, ей нужно было выйти из кабинета машинисток и пройти через главный офис, где еще сидели за столами старший лейтенант Армстронг и капитан Бартон. Они даже голов не подняли, когда она вошла. Если не презрение, то, во всяком случае, профессиональное равнодушие было здесь в порядке вещей. В дальнем конце находилась дверь с табличкой «ООТ».

Страсть к сокращениям была манией военного времени. Большая часть рабочего времени капитан-лейтенанта Кромби уходила на попытки пробудить у начальства интерес к дальнейшей разработке аппарата под названием ИВИ, что означало: «искусственный визуальный инструктор». Джудит, которая последние шесть месяцев только и делала, что печатала письма об этой проклятой штуковине, для себя расшифровывала эту аббревиатуру иначе — «индивидуальный военный идиотизм». Вскоре после Нового года капитан-лейтенант праздновал день рождения, и Джудит, полагая, что капелька юмора никогда не помешает, подарила ему открытку со стишком собственного сочинения:

ИВИ — ваш последний прожект.

На который ушло столько смет.

Небольшая модификация,

Заключительная апробация —

И получится славный мотоциклет.

Шутка не удалась. Капитан-лейтенанту Кромби, озабоченному приближением пенсионного возраста, перспективами повышения на службе и платой за обучение сына-школьника, было не до смеха. Поэтому открытку постигла печальная участь — два дня спустя Джудит обнаружила ее в мусорной корзине.

— Входите.

Он сидел у себя за столом с каменным лицом. Временами он был похож на человека, страдающего от язвы желудка.

— Ваше письмо, сэр. Я и конверты отпечатала. Если вы сейчас проверите и дадите мне знать, то я отправлю все сегодня же вечером.

Он взглянул на часы.

— Ого, уже так поздно! Разве вам не пора домой?

— Если я не вернусь к семи, то останусь без ужина.

— Нельзя допустить этого. Принесите мне конверты, и я сам обо всем позабочусь. А вам не придется голодать.

Надо сказать, с виду этот человек был гораздо суровее, чем в действительности. Сделав такое открытие, Джудит перестала его бояться. Когда пал Сингапур и она потеряла связь с родными, он стал проявлять чрезвычайную заботу о ней, интересовался, нет ли новостей; их все не было, и он тактично перестал спрашивать.

Он жил с женой и сыном в своем доме в Фэреме и, вскоре после того как страну потрясла весть о сдаче Сингапура, пригласил Джудит к себе на воскресный обед. У нее не было ни малейшего желания ехать, но, тронутая его вниманием, она приняла приглашение с лучезарной улыбкой, будто оно сулило ей массу приятного.

По воскресеньям на Фэрем не ходили автобусы, и ей пришлось проделать пять миль на велосипеде, чтобы добраться до ничем не примечательного дома Кромби. Визит этот оказался еще более неудачным, чем поздравительная открытка. Миссис Кромби явно подозревала, что у мужа шашни на службе, а сам капитан-лейтенант не блистал в искусстве легкой беседы. Дабы отвести подозрения, Джудит через слово называла его «сэр» и большую часть времени провела на полу в гостиной, помогая маленькому сынишке Кромби, возившемуся с конструктором, сооружать ветряную мельницу. Она с большим облегчением вздохнула, когда настало время сесть на велосипед и отправиться в долгий обратный путь.

Но пригласил ее шеф из самых добрых побуждений.

Оставив его просматривать текст письма, Джудит вернулась к себе в бюро, накрыла пишущую машинку чехлом, взяла конверты, шинель, шапку. Лейтенант Армстронг и капитан Бартон тоже решили закончить на сегодня дела и наводили порядок на своих письменных столах. Лейтенант Армстронг закурил сигарету и, когда Джудит проходила мимо, обратился к ней:

— Мы идем выпить в «Корону и якорь». Не хотите с нами?

Джудит улыбнулась. Они явно решили расслабиться.

— Спасибо, но боюсь, у меня нет времени.

— Жаль.

Вернувшись к шефу, она аккуратно сложила письма, запечатала их в конверты и положила в ящик для исходящих бумаг.

— Если это все, я пойду…

— Спасибо, Джудит. — Он поднял на нее глаза и неожиданно улыбнулся. Она была бы рада, если бы он улыбался почаще. То, что он назвал ее по имени, тоже случай исключительный. Джудит подумала, что при такой сухой и ревнивой жене немудрено быть мрачнее тучи, и ей стало жаль его.

— Пустяки, — ответила она, надела шинель и застегнула пуговицы. Он откинулся на спинку кресла и наблюдал за ней.

— Когда вы последний раз брали отпуск? — внезапно спросил он.

— В Рождество?.. — Она уже едва помнила.

— Пора вам отдохнуть.

— Хотите от меня избавиться?

— Как раз напротив. Но у вас усталый вид.

— Зима была долгая.

— Подумайте. Могли бы съездить в Корнуолл. Проведать свой дом. Взять весенний отпуск.

— Посмотрим.

— Если хотите, я переговорю с вашим командиром. Джудит испуганно затрясла головой.

— Нет-нет, это совсем не обязательно. Знаю, мне причитается короткий отпуск. Может быть, в ближайшем будущем я и подам заявление…

— Думаю, так будет лучше. — Он выпрямился и опять стал по-всегдашнему резок. — Вы свободны!

Она с признательностью и симпатией ему улыбнулась.

— Спокойной ночи, сэр.

— Спокойной ночи, Данбар.

Она вышла в золотой весенний вечер, села на велосипед; пересекла пешеходный мостик, проехала по Стэнли-роуд и выбралась на шоссе, идущее на север, за город. Крутя педали, она думала об отпуске в Корнуолле… всего на несколько деньков. Побыть с Филлис, Бидди и Анной, послоняться по дому или, стоя на коленках, подставив плечи солнцу, выполоть сорняки из-под розовых кустов. Надо обмазать креозотом «хижину» к предстоящему лету и, быть может, заняться поисками нового садовника. И нужно-то ей всего несколько дней… короткий отпуск, с пятницы до вторника.