Возвращение домой.Том 1 - Пилчер (Пильчер) Розамунд - Страница 119

— Довольна отдыхом в Порткеррисе?

— Да. Там всегда здорово. Шумно и весело, ну просто цирк. А у тебя выходной?

— Нет. Не совсем.

Она ждала, что он что-то добавит, потом, так и не дождавшись, улыбнулась.

— Знаешь, Джереми, ты удивительный человек. Ты абсолютно не меняешься. Выглядишь точно так же, как в тот день, когда я впервые увидела тебя в поезде, возвращаясь из Плимута.

— Не знаю, право, как мне это понимать. Я всегда знал, что мне далеко до совершенства…

Она засмеялась.

— Просто хотела сделать тебе комплимент.

— Я в отпуске, — признался он наконец.

— Уверена, ты его заслужил.

— Точнее сказать — в отгуле, теперь я служака, человек подневольный. Я вступил в ДРВМС. Во вторник обязан быть в Девонпорте, а до тех пор Диана пригласила меня побыть в Нанчерроу.

— Джереми!..

— Неожиданность для тебя, верно? Но мысль об этом не давала мне покоя все лето, и теперь мне уже кажется, что чем скорее грянет гром, тем лучше: раньше начнется — раньше кончится. И я бы хотел быть в первых рядах с самого начала.

— Что сказал твой отец?

— Я все с ним обсудил, и, к счастью, он согласился со мной. И это очень великодушно с его стороны, так как ему придется в одиночку управляться с солидной нагрузкой.

— Ты уйдешь в море?

— Надеюсь.

— Мы будем по тебе скучать.

— Ты можешь писать мне письма. Давай будем переписываться.

— Хорошо.

— Значит, договорились. Ладно… — Он не без труда вылез из креслица. — Мне надо найти Мэри и расквартироваться. Остальные вернутся из церкви с минуты на минуту, и я не прочь немножко привести себя в порядок перед обедом.

Но Джудит еще не сообщила ему свои новости:

— Ты знаешь, что у меня теперь есть машина?

— Машина?! — Известие произвело на него впечатление. — Своя собственная?

— Ага, — просияла она, его удивление доставило ей удовольствие. — Новенькая. Чудный маленький «моррис». Надо обязательно показать тебе…

— Возьмешь меня прокатиться? Как вы избалованы, милая девушка! Я получил машину только в двадцать один год, да и стоила она всего лишь пять фунтов, а выглядела как очень старая швейная машинка, к которой приделали колеса.

— Она хоть ездила?

— Не то слово — летала. По крайней мере тридцать миль в час выдавала. — Он замолк и прислушался, стоя на пороге. Снизу ясно послышались голоса, шаги, хлопанье дверей и радостное гавканье Тигра. — Похоже, компания вернулась. Мне надо идти. Увидимся чуть позже…

Они вернулись домой и наполнили нижний этаж веселой суетой — члены семьи и двое молодых людей, с которыми ей еще предстояло познакомиться. И Эдвард был там, внизу, вместе с остальными. Ее сердце забилось от еле сдерживаемого волнения, и она решила, что письмо в Сингапур подождет. Отложила листы бумаги и поспешно разобрала часть вещей. Сменила туфли, помыла руки, подкрасила губы и после минутного колебания опрыснула себя духами. Вот и все. Сейчас не время слишком усердствовать. Она расчесывала волосы, стоя перед зеркалом, когда услышала голос Лавди.

— Джудит!

— Я здесь.

— Чем ты занимаешься? Мы уже все дома. Почему ты не спускаешься нас встречать?.. Ого, ты выглядишь потрясающе! Ну, и как все прошло? Веселье продолжалось? Когда ты приехала? Ты видела маму? Бедняжка, она малость прихворнула…

— Нет, я еще не виделась с ней, по-моему, она спит. Джереми сказал, всего лишь небольшое переутомление.

— Джереми?! Он здесь?

— Он приехал незадолго до меня. Останется на несколько дней. Сейчас они с Мэри, должно быть, думают, где его разместить. А что касается потрясающего вида, то кто бы говорил! Где ты взяла этот изумительный жакет?

— Это из вещей Афины. Шедевр Скьяпарелли[66]. Афина дала мне поносить. Правда, прелесть? Ах, Джудит, я должна быстренько рассказать тебе о Гace до того, как ты его увидишь. Это самый удивительный человек из всех, кого я встречала в жизни, мы уже столько времени провели вместе, и я, кажется, нисколько ему не наскучила…

Делясь этой увлекательной информацией, Лавди даже не старалась скрыть свою очевидную влюбленность, и ее лицо, ясно отражая все, что было у нее на сердце, светилось каким-то внутренним счастьем. Она и всегда была прехорошенькая, но сейчас выглядела просто сказочно. Казалось, подружка наконец-то бросила бравировать своим мальчишеским ухарством и решила вдруг повзрослеть. Она излучала какое-то сияние, подделать, имитировать которое невозможно. Влюбленность, решила про себя Джудит, к лицу Лавди не меньше, чем этот алый жакетик, который она одолжила у старшей сестры.

— Лавди, — хмыкнула Джудит. — Да еще не бывало, чтобы с тобой кто-нибудь соскучился.

— Да… но ты же понимаешь, что я хочу сказать…

— Да, понимаю, и я рада за тебя. — Джудит снова занялась прической. — И чем вы с ним занимались?

— О, всем! Купались, возились с лошадьми, я показала ему ферму, находила ему чудные места для зарисовок. Он страшно талантливый художник, уверена, он мог бы прославиться… Правда, он уже учится на инженера. Или будет служить в армии.

— В армии?

— Если начнется война. Он числится в полку «Гордонские горцы».

Но даже эта перспектива не могла омрачить сияющего торжества Лавди.

— Джереми записался добровольцем на флот, — сообщила Джудит.

— Неужели!

— Поэтому он и здесь. Короткий отпуск перед тем, как приступить к службе.

— Подумать только! — Но, как и все молодые влюбленные, Лавди была полностью поглощена своими чувствами, ее ничто не интересовало, кроме предмета страсти. — Я просто не могу дождаться, когда ты познакомишься с Гасом! Но не вздумай кокетничать с ним, а то еще понравишься ему больше, чем я. Жизнь преподносит нам невероятные сюрпризы, правда? Я думала, он будет таким же, как все эти зануды, которых Эдвард привозил домой, а он совсем другой.

— К счастью для него, а то ты бы ему жизни не дала. Лавди захихикала:

— Помнишь Обдела? Как он чуть не упал в обморок, когда Эдвард принес подстреленного им кролика?

— Ох, Лавди, бедный парень, как ты жестоко с ним обошлась! И звали его Абдиел, а не Обдел.

— Знаю, но согласись, Обдел больше ему подходит. Он ведь тогда чуть не обделался. Пойдем же скорее вниз, все уже заждались. Напитки подадут в сад, потом мы пойдем в бухточку, сегодня прилив, будем купаться…

— Я, может быть, пойду проведать тетю Лавинию.

— Как чудесно, что она не умерла. Я бы этого не пережила. Ну пошли, я не могу больше ждать. Хватит тебе прихорашиваться, ты и так отлично выглядишь…

Девушки вышли в сад через двустворчатую застекленную дверь гостиной, и их ослепил яркий свет. Сад тонул в сиянии полуденного солнца, море тоже блистало, отражая солнечный свет, — все вокруг сверкало, искрилось и дрожало в летнем бризе. То зеленели, то серебрились трепещущие листья эвкалипта; подхваченные ветром, неслись по лужайке темно-розовые лепестки, упавшие с цветущего розового куста; плясала и полоскалась на ветру плотная белая кайма зонта от солнца, укрепленного в отверстии посередине узорчатого чугунного стола.

На столе стоял поднос со стаканами, пепельницами, хрустящим картофелем и орехами в глиняных мисках. В тени под зонтом были расставлены полукругом матерчатые кресла, а на траве разостланы клетчатые шерстяные пледы. Погода была прекрасная, и предусмотрительный Неттлбед, зная, что молодежь из клана Кэри-Льюисов при любой возможности бежит из дома на воздух, не терял времени даром.

Джудит поискала глазами Эдварда, но его не было. Их ожидали только три человека, словно расставленные художником, пожелавшим оживить свой пейзаж человеческим присутствием. Эффект живописного полотна — момента, выхваченного из времени, — был настолько сильным, что Джудит разглядывала эту сцену оценивающим взглядом, будто перед ней находилась написанная маслом картина в золоченой раме, висящая в какой-нибудь прославленной галерее. «Перед обедом. Нанчерроу, 1939». Произведение искусства, которым многие мечтали бы владеть, отдали бы за него любые деньги, хранили бы как зеницу ока.