Искусство добиваться своего - Степанов Сергей Сергеевич - Страница 71

Много лет назад Стэнли Милгрэм так резюмировал итоги своего опыта: «В то время как многие исследования в области социальных наук показывают, насколько индивид отчужден и отрезан от общества, результаты нашей работы дают возможность взглянуть на проблему иначе: в некотором отношении мы все тесно связаны друг с другом и вплетены в плотную социальную связь». Правда, оговорка «в некотором отношении» выступает тут отнюдь не лишней. Милгрэм по этому поводу указывал: «Когда мы говорим, что существует только 5,5 промежуточных знакомых, это наводит на мысль о близости в положении инициатора поиска и искомого лица, что является огромным заблуждением, накладкой двух абсолютно независимых систем координат. Если два человека разделены 5,5 ступени, они на самом деле очень далеки друг от друга. Почти каждого в Соединенных Штатах отделяет от президента или Нельсона Рокфеллера всего несколько ступеней, но это справедливо только с математической точки зрения и ни в коей мере не означает, что наши жизни соприкасаются с жизнью Нельсона Рокфеллера. Таким образом, когда мы говорим о пяти посредниках, мы говорим об огромном психологическом расстоянии между инициатором поиска и искомым лицом – расстоянии, которое только кажется небольшим, поскольку обычно мы воспринимаем 5 как небольшое, легко управляемое количество. Нам следует помнить, что две крайние точки коммуникативной цепочки отделены друг от друга не пятью индивидуумами, а «пятью кругами знакомств» – пятью самостоятельными структурами. Это позволяет увидеть их действительное соотношение».

Все мы в самом деле настолько связаны в причудливой сети социальных взаимоотношений, что каждый из нас, как недвусмысленно указывают опыты Милгрэма и Уоттса, за пять-шесть шагов может вплотную приблизиться к любому другому. Сие, однако, не означает, будто все мы близки друг другу в социальном и психологическом отношении. И исследования этих закономерностей, вероятно, подарят миру еще немало интересных открытий.

Мелодии души

Тонкий знаток человеческой натуры, Уильям Джемс выделял в структуре человеческого «Я» особую инстанцию – «все то, что человек считает своим». В самом деле, грошовая безделушка, ни для кого не представляющая особой ценности, может олицетворять для конкретного человека дорогие воспоминания о близких людях и важных событиях, и ее утрату он воспринимает с болью, как потерю частички собственного «Я». В этом смысле, по мнению Джемса, о человеке многое можно сказать, присмотревшись к оформлению его внешности, жилища, к тем вещам, которыми он дорожит. Так, войдя в незнакомый дом, мы с первого взгляда многое узнаем о его хозяине – хотя бы по подборке книг на его полках. Понятно, что с поклонником Диккенса и Монтеня следует иначе налаживать контакт, чем с читателем Мулдашева и Донцовой. Ну, и вполне очевидно, что говорит о хозяине отсутствие книг в его доме.

В наше время не менее, а, пожалуй, даже более показательным признаком может служить подборка аудиокассет и компакт-дисков, которая, как нетрудно догадаться, выступает свидетельством не только музыкальных пристрастий, но и определенных личностных особенностей ее владельца. Никто же не станет спорить, что ценитель оперного искусства представляется нам иным человеком, нежели поклонник полублатного шансона. В огромном многообразии музыкальных жанров и направлений каждый из нас безотчетно выбирает то, к чему «лежит душа». И, вероятно, этот выбор определенным образом эту самую душу и характеризует. Интересно – каким? Интуитивно это кажется понятным. А существуют ли какие-то научные психологические исследования данной проблемы?

Не так давно психологами из Техасского университета была проведена серия специальных исследований среди студентов колледжей, целью которых было выяснить зависимость музыкального выбора от черт характера. Студенты разделили музыку на следующие категории: блюз, джаз, классическая и «этническая» музыка рассматривалась как «рефлексивная и сложная», «тяжелый металл» и альтернативный рок – как «интенсивная и бунтарская», религиозная музыка, саундтреки, музыка в стиле кантри, поп-музыка – как «приподнятая и обычная», рэп/хип-хоп, соул/фанк и электронная танцевальная музыка – «энергичная и ритмичная». После этого каждый назвал самую предпочтительную для себя категорию, а после описывал себя как личность. Исследования показали, что, например, те, кто называет себя экстравертом, предпочитают мелодичные песни. Студенты, увлекающиеся «сложной» музыкой, считают себя искушенными, а студенты, слушающие «обычную» музыку, называют себя консервативными. Соответственно, спортсмены выбирают энергичный стиль звучания. А вот те, кто считает себя открытым для всего нового, с удовольствием слушают музыку самых разных стилей. Наше настроение также сильно влияет на выбор, но, как правило, все музыкальные предпочтения находятся в пределах одной и той же музыкальной категории. Кроме того, по музыкальной коллекции можно судить об аналитических способностях: чем больше развит интеллект, тем более сложные композиции можно обнаружить в музыкальных сборниках.

А вот результаты еще одного исследования (по данным информационного агентства Washington ProFile). Молодые люди, которые слушают песни, содержащие призывы к агрессии и жестокости, чаще совершают акты насилия. Причем негативное влияние на мироощущение и поведение оказывает даже кратковременное прослушивание подобных песен.

В эксперименте участвовали две группы студентов. Испытуемым из одной группы предложили прослушать семь песен с агрессивным содержанием. Вторая группа слушала лирические песни. После прослушивания обеим группам предложили выполнить несколько тестов, в которых проверялась их оценка кризисной ситуации и предлагалось выбрать способы ее разрешения. Слушатели агрессивных песен в пять раз чаще выбирали насильственные пути решения проблемы. Исследование также показало, что наибольшую агрессивность у молодых людей вызывает прослушивание песен, созданных рэпперами и «металлистами». Любопытно, что студенты, предпочитающие рэп и «тяжелый металл», как правило, хуже учатся, чаще злоупотребляют алкоголем, чаще пользуются наркотиками и чаще совершают правонарушения.

В наших краях подобные исследования если и проводились, то широкого внимания не привлекли. И пока соответствующие диссертации еще не написаны, позволим себе высказать (разумеется, в дискуссионном порядке) несколько гипотетических соображений о взаимосвязи музыкальных пристрастий и личностных особенностей. Лишний раз подчеркнем: хотя нижеизложенное может произвести впечатление безапелляционного суждения, на самом деле таковым не является.

Создается впечатление, что молодые любители «серьезной» музыки – оперной, симфонической, камерной и т.п. – хотя бы просто ввиду своей исключительности на фоне массовых вкусов являют собой натуры нонконформистские, не склонные идти на поводу у большинства. То же можно сказать и про любителей таких малопопулярных у нас жанров, как этно, джаз, фолк, блюз, кантри. Правда, если в первом случае (по крайней мере согласно уже упоминавшемуся американскому исследованию) речь можно вести о весьма высоком интеллектуальном уровне, то во втором оснований для такого суждения меньше. Правильнее будет сказать: низкий интеллект вряд ли позволит насладиться симфонией, так что средний IQ посетителей консерватории наверняка довольно высок; если же человек любит блюз, то это, вероятно, никак не характеризует его в интеллектуальном плане, разброс IQ в данной выборке может быть очень велик.

Еще одно значимое, но в последнее время малопопулярное у нас направление – так называемая авторская, или бардовская, песня. Поклонников этого жанра отличает интеллект выше среднего (глупец просто не в состоянии оценить достоинства поэтических текстов), а также некоторая романтичность и приверженность позитивным нравственным идеалам, которые этот жанр преимущественно и пропагандирует. Что же касается «сводного брата» этого жанра – так называемого русского шансона (в народе бесхитростно именуемого блатняком), то достаточно ясно, какие идеалы он пропагандирует. Так что об уме и нравственности его поклонников ради политкорректности промолчим.