Попытка возврата. Тетралогия - Конюшевский Владислав Николаевич - Страница 318

— У вас капельница в семнадцать часов, так что можете пока прогуляться по внутреннему двору, только недолго, а то вам еще вредны нагрузки.

Гусев, глянул ей вслед и, подождав, когда за сестричкой закроется дверь, обиженно сказал:

— Сам ты — козел! А вдруг это моя судьба?

— Твоя судьба должна быть минимум лет на пять постарше! Ты лучше скажи, что это за слухи, будто Гитлера ухлопали? И вообще, что сейчас в Берлине творится?

Серега, посмотрев на моего соседа, предложил прогуляться и, после того как мы вышли на утопающий в зелени двор, ответил:

— Информация насчет фюрера пока не подтверждена, но весьма правдоподобна, так как сегодня утром к нашему командованию обратились люди, назвавшие себя новым правительством нацистской Германии. Обратились с просьбой о перемирии, аргументируя свою просьбу тем, что фюрер мертв и им необходимо время для решения организационных вопросов. Мы, разумеется, отказали, пояснив, что в данном случае приемлема только безоговорочная капитуляция. А антифашисты со своей стороны утверждают, что в рейхсканцелярию они смогли пронести бомбу, которая и убила Гитлера и Геббельса.

Обалдев от подобных известий, я решил оставить на потом вопрос по поводу нового правительства и спросил:

— Так, а теперь подробнее — что за антифашисты и откуда они там взялись? Понятно, что к этому «царская морда» руку приложила, но Гельмут без поддержки военных ничего бы не сделал. Так кто там за главного у этих повстанцев сейчас? Роммель?

М-да, хотел блеснуть своим логическим мышлением, поразив командира потрясающей дедукцией, но из этого ничего не вышло, так как Серега, усмехнувшись, ответил:

— Роммель на подхвате был. А начал восстание генерал Ридель.

— Епрст! А это кто такой?

— Командующий ПВО Берлина. Там ведь зенитчиков до хрена и больше окопалось. Вот их командир и соблазнился нашим предложением… А так как, в отличие от СС, солдатам частей ПВО никакие особые репрессии не грозили, они в большинстве своем пошли за командиром. Поэтому, когда Ридель отдал приказ блокировать четыре основных склада с боеприпасами и никого к ним не подпускать, это приказание было выполнено.

— Ого! И что, пэвэошников оттуда не выбили? Да эсэсовцы бы по ним прошлись и не заметили!

— Не успели. Наши очень быстро продвигались. И ты учти, что восставшие ведь тоже не сразу начали стрелять куда попало. Захватив склады, они просто заворачивали транспорт, пришедший за боеприпасами, назад. Говорили, что у них есть какой-то свой приказ относительно очередности отгрузки. Водилы, вернувшись обратно на пустых машинах, докладывали об этом начальству. Начальство начинало разбираться, чей это был приказ и как его отменить. Да ты как будто сам этого армейского бардака не знаешь? В общем, пока суть да дело, склады отошли под наш контроль, благо еще они на окраине располагались. Так что обороняющийся гарнизон сейчас на голодном пайке. Но самое главное, что две из трех зенитных башен тоже подчинились приказу Риделя. А это, знаешь, какие узлы обороны!

— Знаю, я аэрофотоснимки видел…

— Вот, поэтому и объяснять не надо, как много крови они могли нам попортить.

Закурив предложенную Серегой папиросу, я спросил:

— И когда, думаешь, фрицев в городе дожмут?

Тот, как будто ожидая этого вопроса, уверенно ответил:

— Два дня — максимум. А потом все — капут войне! И вильгельмсхафенскую группировку штурмовать не придется, а то они там так в землю зарылись, что не выковыряешь.

— А вдруг к ним кто-нибудь из немецкого руководства попадет, кто на себя власть примет? Тогда ведь придется ковырять?

— Так в Германии сейчас новое правительство, которое только и думает, как бы поизящнее сдаться! А все остальные более-менее значимые фигуры заняты исключительно спасением своей жизни. Да! Ты же не в курсе, кого вы захватили! Там среди пленных один себя за рядового Грубера выдавал, а оказался бригаденфюрером Отто Каммлером!

Несколько секунд я вспоминал, кто это такой, а вспомнив, удивился:

— Фигассе! Зам Гиммлера, курирующий вопросы «оружия возмездия»?

— Он самый! Каммлер, еще когда наши войска только приступили к блокаде города, быстренько выправил себе документы и рванул из Берлина. Вот и смотри, если уж люди такого ранга бегут, то о чем можно говорить… А вообще — готовьте дырочки! Я за этого Каммлера уже представление на всех написал!

Я рассмеялся.

— Опять Иван Петрович будет говорить, что мы орденские документы выправляем еще перед тем, как «языка» взять! — И тут, вспомнив вопрос, забытый из-за Берлина, Гитлера и выяснения личности антифашистов, поинтересовался: — А с семьей Кравцовых что? Я ведь, когда мы к штабу армии подъезжали, сомлел окончательно… У них все нормально?

Гусев кивнул:

— Более чем. Сегодня утром по личному распоряжению Тверитина их спецрейсом в Москву отправили. Они все твоим здоровьем перед отлетом интересовались, но я сказал, что операция прошла нормально и через пару недель ты как новенький будешь.

— Жалко, попрощаться не успел…

Серега пихнул меня в здоровое плечо:

— Да какие твои годы! В Москве и увидитесь. — И, видя вопрос в моих глазах, пояснил: — Тебя после лечения тоже приказано в столицу откомандировать. В Управление пропаганды и агитации ЦК ВКП(б).

Понятно… Стас все-таки выполнил свою угрозу и выцыганил меня у Колычева. Интересно только, чего же он не прямо сейчас отправки затребовал, я ведь вполне транспортабельный? Но почти сразу до меня дошло, почему Тверитин оставил Лисова в Германии еще на несколько дней. Ну надо же, запомнил, выходит, мои слова о старинной мечте…

Тут Гусев, глядя на меня обеспокоенно, сказал:

— Что-то ты, Илья, весь взбледнувший стал. Давай-ка обратно в палату провожу.

Опять чувствуя подкатившее головокружение, я согласился, и мы побрели в корпус. По пути расспрашивал, что это за новое правительство и с какой стати его возглавил адмирал Дениц? Серега ответил, что Гитлер хоть и отбыл в мир иной исключительно скоропостижно, но преемника, судя по всему, назначил заранее, так как никакой свары за место фюрера не было. Но с другой стороны, о какой борьбе может идти речь, когда этому правительству работать от силы несколько дней придется. И войдет оно в историю исключительно потому, что самым значимым действием нового руководства Германии станет подписание акта о безоговорочной капитуляции? Поэтому все нацистские бонзы думают сейчас не о министерских портфелях, а о том, как бы побыстрее «лечь на дно».

Ну, в принципе, объяснение вполне логичное, не хуже любого другого, поэтому я с ним согласился. А потом командир, оставив меня в палате, ушел по делам. После чего мы с соседом по палате, который оказался подполковником-танкистом, получившим пулю в плечо от снайпера, отведали принесенных Гусевым гостинцев, и я опять уснул. Потом были процедуры, потом концерт самодеятельности, потом опять уколы. В общем, день прошел насыщенно. Второй день был как две капли воды похож на первый…

Да и утро 12 сентября тоже началось с того, что мне опять влепили укол в филейную часть и вежливо пригласили на завтрак. Сестричка помогла нам с танкистом надеть халаты и умотала по своим делам, а я, так как сосед после завтрака снова уснул, пошел в больничный парк. Там пообщался с другими ходячими ранеными, которые в пять минут расстреляли всю пачку привезенных Гусевым папирос, а потом просто сидел на лавочке, наслаждаясь бездельем и отсутствием постоянной боли в руке.

Вот на этой лавочке меня и нашли мои пацаны. Гек с Жаном сначала искали командира в палате, но потом, следуя вводным медсестры, принялись обшаривать парк. И хоть я сидел в стороне от главной аллеи, много времени на поиски не затратили. Ребята притащили целый вещмешок вкусняшек и несколько пачек французских сигарет, оказавшихся очень кстати, а то я уже подумывал, где бы раздобыть курево. Потом пацаны объяснили причину своего появления. Оказывается, еще вчера они думали заслать ко мне Северова, так как готовились к выходу, но потом все переигралось, и Марат со Змеем и Фаустом поехали решать координационные вопросы в штаб полка НКВД, а их отпустили проведать раненого.