Попытка возврата. Тетралогия - Конюшевский Владислав Николаевич - Страница 316

Глядя, как с «ганомага» спрыгнул Змей и неторопливо направился в сторону кучки людей, стоявших на дороге, я, повернувшись к Говарду, попросил:

— Помоги…

Сержант мигом понял, что от него требуется, сцепил руки в замок и в один прием помог выбраться из кювета. Почти одновременно со мной на другой стороне дороги появился Марат. Немцы, увидев вновь появившихся людей, сбились в кучу и задрали руки еще выше, хотя, по-моему, это было уже невозможно.

М-да… насколько быстро человек может поменяться… Еще три минуты назад это были злые и опытные солдаты, готовые убивать и быть убитыми, а сейчас — просто кучка испуганных пленных. И вот что показательно: все немцы, когда сдаются в плен, в первую очередь скидывают каску и только потом задирают руки. Помню, мне как-то объяснили, что это делается потому, что вид солдата в каске вызывает инстинктивную агрессию, а вот без нее он вроде как уже и не боец, а просто мужик, одетый в военную форму. Объяснение мне показалось несколько надуманным, но даже расспросы пленных, зачем они избавляются от шлема, ситуацию не прояснили. Фрицы все как один мялись и говорили, что, мол, так принято. Так, дескать, советовали делать опытные солдаты, воевавшие еще в Первую мировую.

Тряхнув головой, избавляясь от посторонних мыслей, а заодно и от периодически накатывающей тошноты, я спросил у подошедшего Марата:

— Ты как — живой? И где Фауст?

— Живой, что мне будет… А Шмидт у пулемета должен находиться. Во всяком случае пять минут назад он мне про захват «ганомага» продублировал… Сам-то чего молчал? Рация накрылась? — Тут Шарафутдинов заметил, что меня шатает, и встревоженно спросил: — Куда ранило?

— В руку, пулей. Херня, просто крови много потерял, а так — ничего.

— Хоть бы жгут сразу наложил!

— Времени не было…

Шах уже открыл рот, собираясь что-то сказать, как из канавы вылез Говард, и майор сразу переключил внимание на него, вскидывая автомат. Сержант от этого жеста шарахнулся в сторону, а я, хлопнув по стволу ладонью, сбивая прицел, рявкнул:

— Отставить! — А потом уже нормальным тоном продолжил: — Знакомься: представитель армии союзников — сержант Фрэдди Говард. Единственный выживший из разбитого «виллиса».

Марат кивнул опасливо поглядывающему на него американцу и, обращаясь ко мне, сказал:

— Потом знакомиться будем, а сейчас, командир, давай перевяжу, а то ты, как мел, белый…

— Перевязывай.

Пока Шарафутдинов распарывал мне рукав и накладывал бинт, я, морщась от боли, наблюдал, как Змей и присоединившийся к нему Гек вяжут пленных. А еще через минуту появился Шмидт, который одной рукой держал каску за ремешок, а другой ощупывал себе голову. Подойдя ближе, он с удивлением посмотрел на амерского сержанта, а потом, обращаясь к нам, произнес:

— Фсе шивые и почти сторовые. Этто карашо…

Дождавшись, когда Марат затянет узелок на повязке, я ответил:

— Так нас и ломом фиг убьешь… И чего ты себе башку постоянно трогаешь?

Макс молча продемонстрировал мне свою каску, на которой слева была здоровая вмятина, и пояснил:

— Фот… Не пыло пы шлема, и пашки пы не пыло. А так — только колофа гудит.

Я, вспомнив старый анекдот, фыркнул:

— Знаем мы про подобные случаи. Особенно на стройке. Одному рабочему упал на голову кирпич, и тот еле вылечился. А второй, в каске, заполучив очередным кирпичом, просто улыбнулся и — пошел!

Шах подхватил:

— До сих пор ходит и улыбается!

Шмидт ухмыльнулся:

— Я этту шутку тафно знаю!

Марат в преувеличенном испуге показал на Фауста:

— Смотри, командир, он тоже улыбается непрерывно! Это симптом!

Кряхтя, я поправил лохмотья рукава и ответил постепенно отходящим после боя мужикам:

— А вот сейчас мы вместе посмеемся, особенно когда узнаем, почему БТР нам так долго жизнь отравлял, и какого черта его вообще надо было захватывать… Пучков!

Гек, оторвавшись от пленных, радостно щерясь, подбежал ко мне. Но, увидев повязку на руке, улыбка у него увяла, и он уже открыл рот, чтобы что-то спросить, только я не дал.

— Докладывайте, товарищ старший лейтенант, как вы выполняли мое приказание?

— Илья…

— Я те дам «Илья»!

— Виноват! Товарищ полковник, то есть, тьфу, товарищ подполковник. Ваше приказание выполнено! Экипаж зенитки уничтожен! Во время ее захвата был взят пленный!… Илья, руку не сильно зацепило?

— Сильно! Пока вы там с захватами валандались, вместо того чтобы грохнуть эту каракатицу на месте, нас бы всех тут положили!

В запале я, конечно, преувеличил, но зато Лешка проникся чувством вины. Я несколько секунд глядел на удрученного друга, а потом уже другим тоном сказал:

— Ладно, проехали. А теперь объясни, почему поступили именно так.

Гек взбодрился и начал рассказывать. Оказывается, когда они поняли, что впрямую к зенитке не подобраться, ребята уползли сначала в поле, а там, найдя замечательную низинку, совершенно незаметную с дороги, быстро смогли зайти практически во фланг бронетранспортеру. Экипаж БТР работал без пехотного прикрытия и был весьма увлечен своим делом, поэтому уничтожить его не представляло особого труда. Нужно было только пробраться вдоль кустов, что растут у подножия холма и, пустив ракету из РПГ, отправить фрицев на тот свет.

Но ракурс был столь удачный, что после десятисекундного блиц-совещания Змей пообещал положить гитлеровцев из своей снайперки в три выстрела. Они очень удачно торчали над бронированным бортом, и щиток орудия тоже защищал их только спереди, поэтому опытному стрелку не составило труда выполнить свое обещание.

В общем, выбив расчет, ребята рванули к БТР, но тут Гек заметил еще двух немцев, которые, прикрываясь холмом, улепетывали от места боя и находились уже на довольно большом расстоянии. Лешка не зря почти три года служил в разведке, и поэтому, исходя из расстояния, которое отделяло его от беглецов, сделал вполне обоснованный вывод. Ведь, по логике, немцы, наткнувшись на сильное сопротивление, должны были сразу рассеяться. Они от войны бегут и шкуры свои спасают, так зачем им лезть на тяжелый пулемет, если можно просто откатиться назад и скрыться в лесу, который начинается почти сразу за холмом?

А вот приближающиеся к лесу беглецы более-менее объясняли ситуацию: эсэсовцы, вполне возможно, втянулись в бой именно для того, чтобы прикрыть этих двоих. И поэтому, пока Змей связывался с ребятами, Пучков развернул установку и влепил длинную очередь в сторону бегущих. Попал удачно — прямо перед ними, отсекая немцев от леса. Те намек поняли правильно. Даже если они попытаются ползком продвинуться дальше, то пушка — это не винтовка, и поэтому шансов на практически открытой местности не оставит. Быстро врубившись в изменившуюся ситуацию, оба фрица как по команде задрали руки и побрели обратно…

Слушая доклад, я покачал головой:

— Ну вы и долбаки… А если бы как раз в этот момент помехи в эфире пошли? Влепил бы Фауст по открытым фигурам возле БТР и пипец — только брызги в разные стороны…

— Не, — улыбнулся Гек, — он нас моментом засек, еще когда мы к «ганомагу» бежали, расчет выбив. И тут же дал подтверждение, что нас видит. Так что все нормально, командир!

Макс подтвердил:

— Та! Я феть штал, что они пояфятся, и поэттому срасу фсе поньял…

Ну ладно, с этим вроде разобрались. Почесав мочку уха, я стал отдавать распоряжения:

— Пучков, проверь машины и, если все нормально, вызывай Жана. Пусть сюда едут. Макс и Шах, собирайте пулемет. А я пока посмотрю, кого вы поймали…

После чего, подойдя к бронетранспортеру, возле которого сидели связанные немцы, спросил у Змея:

— Где те двое, что сбежать пытались?

— В кузове. Достать?

— Ага, доставай. И веди их к нашим машинам.

А потом, повернувшись к одиноко стоящему Говарду, я позвал:

— Сержант!

Америкос сорвался с места и, подскочив ближе, гаркнул:

— Слушаю, сэр!

Блин, как меня эти «сэрканья» после каждого слова достали! Но это их фирменные заморочки, поэтому я только поморщился и распорядился: