Попытка возврата. Тетралогия - Конюшевский Владислав Николаевич - Страница 301

— Товарищ подполковник, вы где?

И еще через секунду увидел сержанта, который, настороженно выставив автомат, выглядывал из-за «студера».

— Тут я. Что у вас?

Бондарев, который, видно, не сомневался в способности начальства один на один справиться с любым противником, увидев лежащего бандита, только уважительно кивнул и доложил:

— Взяли всех. У нас потерь нет. С их стороны одного в плечо ранили… Уж очень он шустрый оказался — выскочил из люльки и уже пистолет достал…

Я поперхнулся:

— К-к-как «из люльки»? Он же…

Блин, по моим раскладам, там вообще-то труп охранника должен был сидеть! Труп, а не живой человек! Чувствуя, что мысли в голове начинают путаться, я в несколько прыжков подскочил к масксети, под которой угадывался какой-то округлый контур, и принялся ее дергать, пытаясь успокоить колотящееся возле горла сердце. Спокойно, спокойно… вот сейчас увижу под ней «мерседес», и все встанет на свои места! Сеть за что-то зацепилась, и я рявкнул Бондареву:

— Помогай, фигли стоишь?!

Совместными усилиями маскировка была сдернута, после чего шибко наблюдательный, особо проницательный и до невозможности бдительный Лисов застыл соляным столпом, созерцая закопченный остов шестиколесного командирского «штейера»[34] и не веря своим глазам.

Глядя на покоцанные останки вездехода я только и смог произнести:

— Яп-п-понский городовой… Зачем?! Ну зачем его было маскировать?!!

А Бондарев, который уже понял, что все пошло как-то не так и командир очень круто лоханулся, выдвинул свое предположение:

— Сетка еще влажная… Похоже, они ее сюда просто просушить накинули. Кусты же далеко растут, а с ближайшего дерева ее потом сдирать замучаешься…

Ну да, ну да… Масксеть ведь не капроновая (когда еще такие появятся), а хэбэшная. И их сушить надо, чтобы не сгнили раньше времени, а то старшина новую хрен выдаст… Тут мои мысли вернулись к гораздо более насущным проблемам, и я метнулся к лейтенанту. Он уже перестал подвывать и теперь матерился, глядя на меня полными ненависти глазами. Присев рядом, я скинул удавку с его шеи и, предусмотрительно не развязывая Светличному рук, приказал:

— Бондарев, фонарь мне, быстро! — После чего обращаясь к ругающемуся КППшнику, успокаивающе добавил: — Тихо, тихо, тихо… Мы не немцы и не диверсанты. Мы из советской военной контрразведки. Я — подполковник Лисов. Объясняю ситуацию — с полчаса назад мимо вас прошел шикарный «мерседес». За ним двигался «цундапп» сопровождения…

В общем, я начал кратко излагать побудительные причины нападения наконец-то замолчавшему лейтенанту. Потом, когда Бондарев притащил фонарь, внимательно изучил документы Светличного, и все вопросы окончательно отпали. Это действительно был мобильный КПП от комендатуры Пирицберга. А развязанный летеха, зло запихивая предупредительно отданный ему «ТТ» в кобуру, сначала метнулся к своим бойцам и, найдя их более-менее здоровыми (шустрого сержанта как раз заканчивали перевязывать, а получивший прикладом по голове рядовой начал подавать признаки жизни), болезненно морщась, высказался:

— Вы там вообще с ума посходили! Это наш «цундапп»! И ездил он в город, выполняя мое приказание! С чего вы взяли, что он кого-то сопровождал, я не знаю! А вообще — это подсудное дело! И учтите, товарищ подполковник, что я рапорт подам! И даже не надо меня уговаривать! Вы моего сержанта ранили, думаете, это игрушки? А если бы убили? Вы вообще соображали, что делали, когда на пост напасть решили?

В общем, лейтенант разорялся довольно долго, после чего, отказавшись от помощи в эвакуации своего сержанта до ближайшей санчасти, демонстративно записал номера наших машин, и на этом мы расстались… Он еще хотел проверить наши документы и записать личные данные каждого, но тут уж я не выдержал и посоветовал Светличному не зарываться. Просто продемонстрировал ему корочку с грозной надписью СМЕРШ и, уже уезжая, наказал крепить подготовку личного состава, а то будь на нашем месте фрицы, весь наряд лоховатого КПП так бы и остался лежать в придорожной канаве.

Вообще, своими словами я скрывал сильнейшее смущение и растерянность. Нет, у меня косяки, конечно, случались. И неоднократно случались. Но чтобы ТАК вляпаться… М-да, это наше счастье, что без трупов обошлось, но один черт предчувствую, что отписываться придется до посинения. А уж как будет верещать Серега…

Но Гусев после моего доклада только судорожно расстегнул верхний крючок кителя, закурил, а потом тихо и страстно спросил:

— Почему? Лисов, ответь мне, ну почему? Почему у тебя все не как у людей? Почему сколько я ни ездил, все было нормально, а ты постоянно попадаешь в разные ситуации? Почему тебе спокойно не живется? Почему у тебя шило в жопе?! Почему у тебя ветер и разные бредни в голове?!!

Ага — все-таки не выдержал командир и начал пускать начальственные брызги. Нет, конечно, я сильно попал и полностью осознаю свою вину, но чтобы не доводить дело до многодецибельных завываний, встал, отдернул форму и официальным голосом сказал:

— Товарищ генерал-лейтенант, разрешите письменно изложить факты и побудительные причины этого поступка?

Серега от моего тона несколько сбился и, плюхнувшись обратно за стол, ответил:

— Изложи! Будь так добр. И чтобы через час рапорт вот здесь лежал!!!

Гусев так хлопнул ладонью по столешнице, что стакан с остатками чая подпрыгнул и перевернулся. А я, козырнув, поинтересовался:

— Разрешите идти?

— Идите!

А еще через сорок минут я опять стоял в начальственном кабинете и молча глядел на макушку генерала, который полностью погрузился в чтение предоставленных мною листков. Через какое-то время он глянул на подчиненного и, хмыкнув, выдал:

— Ну и чего стоишь, как статуя Командора? Садись!

А закончив чтение, пожевав губами, задумчиво сказал:

— Очень занимательно… Знаешь, Илья, я тоже краем уха про угоны слышал. И вот после того, как ты все здесь так интересно изложил, гипотеза капитана Малеева мне вовсе не кажется такой уж бредовой. Вполне может все так и быть: выдавая себя за мобильные КПП, противник именно таким образом останавливает автомобили и производит молниеносный захват. После чего машины либо прячут в укромное место, либо сразу перегоняют через границу. Но вот лично ты при просчете данной ситуации ошибся.

Я удивился:

— В чем?

— Да в том — чтобы поджидать тот «мерседес» на дороге, бандиты должны были заранее знать, куда и когда он поедет. А эти данные подразумевают существование агента или агентов, внедренных заранее. Причем в самых разных местах. Машины ведь у разных людей крали. Отметь — служивших в разных частях. И согласись, что вряд ли кто-то будет для банального грабежа задействовать агентурную сеть, даже если она и существует. Я думаю, все гораздо проще. Шикарных машин нам в виде трофеев досталось до черта и больше. И бандиты просто действуют наудачу — увидели, проследили, поймали момент, хапнули. Благо — выбор уж очень большой, и даже если просто сидеть в придорожных кустах на любой дороге, то хоть одно шикарное авто по ней да проедет…

Блин… действительно, этот момент я как-то совсем упустил. В зобу дыханье сперло, и полез нахрапом. Вот зараза! А ведь если бы просчитал настолько элементарное предположение, то и в голову бы не пришло атаковать этот злосчастный КПП. Видно, все эти соображения отразились на лице, так как Серега ухмыльнулся и сказал:

— Ладно, иди отдыхай. А свои мысли и вот эти листки, — командир постучал пальцем по моему рапорту, — я покажу ребятам из контрразведки. Думаю, их сильно заинтересует такое видение этой проблемы.

Насколько СМЕРШ заинтересовало это видение, я узнал через пару дней, когда, находясь в штабе армии, снова встретил Женьку Малеева. Капитан вид имел слегка помятый, но, помимо царапины через всю щеку и здоровенной гули на лбу, сверкал счастливой улыбкой. Чуть было не проскочив мимо, Малеев остановился и, ухватив меня за ремень портупеи и даже не поздоровавшись, радостно выпалил: