Попытка возврата. Тетралогия - Конюшевский Владислав Николаевич - Страница 298

— На подрыв не похоже. На обстрел тем более. А вот то, что у них с движком что-то приключилось, это к бабке не ходи. Ну-ка, Витек, сдай назад, узнаем, что там произошло.

Палец мягко включил заднюю передачу, и мы, покатившись обратно, через несколько секунд оказались на месте. Еще подъезжая, я услышал громкие непарламентские выражения, коими Бондарев «подбадривал» своего водилу, который уже прицеливался нырнуть под капот. Дыма, точнее говоря, пара при открытии капота стало гораздо больше, и я окончательно уверился в своем первоначальном предположении. А сержант, дождавшись остановки «ГАЗона», подскочил с докладом:

— Товарищ подполковник, вот — встали. Двигатель закипел…

Выйдя из машины, я буркнул:

— Вижу, что встали, — а потом, подойдя к «УльЗиСу», за ремень выдернул расстроенного водителя, рявкнув: — Ну куда ты лезешь? Сейчас ведь паром ошпарит! Ты хоть бы тряпку взял…

Стриженный пацан, уши которого малиновыми локаторами торчали из-под пилотки, виновато кивнул и, не поднимая головы, метнулся к ящику с ЗиПом, а Бондарев крикнул ему вдогонку:

— Не суетись! — И после этого, уже обращаясь ко мне, извиняющимся тоном добавил: — Васнецов с утра в санчасть попал — спину ему прихватило, а так как все нормальные водители в разгоне, зампотех нам этого салагу из пополнения за руль посадил. Боец вроде нормальный, но неопытный. Да и я сам больше виноват — не уследил.

— Движок хоть не заклинил?

— Никак нет. Вовремя остановились. А так — скорее всего ремень вентилятора ослаб, поэтому и закипели. Тут еще и дорога в горку постоянно идет…

Пока сержант объяснял ситуацию, Пальцев, который был года на два старше лопоухого водителя и на целую войну мудрее, уже открутил крышку радиатора и, ловко отскочив от взметнувшейся вверх горячей струи, принялся руководить ремонтными работами. Глядя на развернувшееся передо мной действо, я закурил, а потом, кинув взгляд на часы, принял решение:

— Палец, завязывай с этим делом и садись за руль. Сами пусть разбираются, а мы поедем.

Тут заволновался Бондарев:

— Товарищ подполковник, так нельзя! Куда же вы без охраны? Разрешите, я троих здесь оставлю, а сам с двумя бойцами с вами поеду?

Секунду подумав, я кивнул и уже направился к своему «ГАЗону», как восторженное «ух ты!», произнесенное Витькой, привлекло мое внимание. Вопросительно глянув сначала на Пальцева, а потом проследив направление его взгляда, увидел, как к нам, сбрасывая скорость, неторопливо приближается сверкающий черным лаком «Мерседес 540 К». Вот уж действительно — «ух ты!». Вообще, на кабриолетах такого класса раскатывали исключительно высшие германские бонзы да крупные промышленники. Теперь, конечно, в виде трофея она могла достаться кому угодно, но тут тоже есть свои правила. Даже комдиву, усевшемуся в подобный лимузин, могли попенять на личную нескромность. В смысле — мягко попенять и ненавязчиво отжать шикарную бибику в пользу более высокого начальства. Хотя могут быть свои нюансы. Вон, например, как сейчас…

«Мерс», медленно прокатывающий мимо, позволил разглядеть сидящего в нем полковника, который, мазнув нас, толпящихся возле своих вездеходов, мимолетным взглядом, равнодушно отвернулся и что-то сказал своей спутнице с погонами младшего лейтенанта. Хм… морда у полковника незнакомая, а я ведь уже со многими штабными хоть мельком, да пересечься успел. Правда, не со всеми — в основном все-таки с начальниками особых отделов дела имел. Так что военный в лимузине может быть кем угодно вплоть до начпо дивизии или зампотыла армии. И судя по фигуристой мамлейше, а также одиночному «цундаппу»[31], катящему за «мерсом» в виде охраны, выезд у полковника сугубо неофициальный. Небось, в Баден-Баден решил барышню свозить, поразив размахом ухаживаний. И машину он мог под это дело мог просто одолжить, что в общем-то объясняет столь небольшое звание пассажира.

Хотя какая мне разница, кто он и куда едет? Поэтому, проводив взглядом набирающий скорость кабриолет и выбросив ненужные мысли из головы, я, пихнув продолжающего восторженно причитать Пальца, приказал:

— Грузимся и поехали!

Но Витька, вместо того чтобы сесть за руль, ответил:

— Товарищ командир, «додик»[32] ведь, считайте, уже на ходу. Крапивин просто жалюзи радиатора не открыл, вот и закипел. Минут через пятнадцать остынет и двинем. А то там впереди «тягун»[33] длинный, да и «козел» мой, он ведь тоже не трактор, такую толпу возить…

Угу, понятно… Пальцев, как настоящий водила, над своей «ласточкой» трясется и всячески ее оберегает от излишних нагрузок и потрясений. С другой стороны, если Витек говорит, что через четверть часа поедем, то, значит, так оно и будет. Поэтому, кивнув ему, я ответил:

— Хорошо. Но учти — если опять закипит, то ждать уже никого не будем.

Обрадованный Палец зачастил:

— Никак нет, товарищ пол… подполковник, больше не закипит! Я Крапивину уже по этому поводу навтыкал, в смысле — проинструктировал. Только быстро ехать не надо, и все будет нормально. Тут ведь почему так получилось…

Не слушая обрадованного водилу, я махнул рукой и дал команду «оправиться». Потом все дружно оросили придорожные кусты, перекурили, и через пятнадцать минут наша колонна потихоньку двинулась в сторону фольварка.

Километров через пять встретился передвижной пост — трое солдат, лейтенант и сержант с палочкой регулировщика. На нас они не обратили никакого внимания, поэтому и мы проехали без остановки. Проехать-то проехали, только вот после этого КПП во мне начала шевелиться какая-то заноза. Но обдумать, что именно зацепило мое внимание, я не успел, так как Витька принялся комментировать увиденных патрульных:

— Вот, обратите внимание, товарищ подполковник, — как только кто-то из старших командиров едет, так они делают вид, что на дороге вообще никого нет. А в одиночку им попадешься, так сразу начинают душу мотать — и путевой лист проверяют, и все остальные документы. А то и машину обшманать могут.

— Работа у них такая…

— Ага — работа! Тот, который в люльке сидел, так заработался, аж уснул! А лейтенант ихний и в ус не дует, что подчиненный нагло дрыхнет у всех на виду! Нечипоренки на них нет — он бы этих гавриков научил службу тащить! А то только и могут, что нашего брата гонять…

Палец еще что-то говорил, но я уже не слушал, так как, похоже, определил, с чем связана моя заноза. Что-то мне в мотоцикле не понравилось. И это «что-то» вовсе не касалось спящего солдата, хотя такое поведение тоже довольно странно. Просто в моей команде разведчиков специфика отношений была совершенно другая, а Витька вон сразу обратил внимание на спящего. Ну еще бы — попробовал бы кто-то из солдат обеспечения задрыхнуть на глазах у Нечипоренко, тот бы разгильдяя высушил до звона. Стоп, что-то меня не туда понесло… Мало ли какие отношения между патрульными? Может, тот боец выполнял какое-то задание своего командира и теперь законно отдыхает? Хотя почему тогда не в кузове «студебеккера», который стоял на левой обочине? На лавочке ведь удобнее кемарить…

Так, подумаем еще раз. Спящий ни при чем. Что было не то в байке? Ведь вначале, пока Пальцев мысль не сбил, я начал думать именно про мотоцикл. Хм… прикрыв глаза, вспомнил, как мы проезжали КПП. Вот я глянул налево — в поле зрения попал «студер» без тента, а возле него лейтенант и сержант с двумя бойцами. Но смотреть в ту сторону было неудобно, так как обзор перекрывал мой водитель, и я повернул голову направо. Там, рядом с «цундаппом», находился еще один солдат. Стоял возле люльки, в которой спал какой-то сержант. Спал, натянув на нос пилотку и опустив голову на грудь. Сам мотоцикл был чистенький, с новеньким номером… И тут до меня дошло:

— Номер!

Витька от моего вопля испуганно подпрыгнул и, прервавшись на полуслове, спросил:

— Какой номер?

— Вот именно — какой! Тормози!