Попытка возврата. Тетралогия - Конюшевский Владислав Николаевич - Страница 261

— Служу Советскому Союзу!

А за ним «отслужили» свое и остальные ребята. Судя по всему, Верховному эта ситуация тоже очень понравилась, так как он благожелательно кивал и улыбался в знаменитые усы каждому выходящему. И потом, когда все закончилось, еще добавил, что, мол, от советского правительства бойцы получат награды в Кремле, так как статут этих наград подразумевает награждение именно там.

В общем, как я понял, наши решили обыграть ситуацию по полной. В другом случае эта, в общем-то рядовая, операция по поиску и обезвреживанию диверсионной группы противника тянула бы только на Красную Звезду. Ну или если толково составить наградной лист, то на «Знамя» — максимум. А здесь, похоже, пахнет орденом Ленина. Да-а… на что только не пойдешь в пропагандистских целях…

Единственно несколько напрягла мысль о том, что моих ребят могут как-то обойти при раздаче «ништяков». Но, рассудив трезво и посмотрев на просто лучившееся лицо Ивана Петровича, сидящего в президиуме, я тут же успокоился. Американскую висюльку мне и даром не нужно, но вот советскими наградами мы точно не останемся обделенными. Конечно, воюем не за них, но все же, все же, все же…

А потом был небольшой банкет, после которого нас вызвали в дом, где расположился Сталин. Нас — это не в смысле меня и Гусева, а всех моих парней. Кстати, было очень прикольно за ними наблюдать. Они, когда узнали, куда именно мы идем, сильно спали с лица. Даже невозмутимый Марат, который в обычной жизни своим спокойствием мне всегда напоминал индейца, безостановочно облизывал губы и вертел головой, как будто воротник гимнастерки неожиданно стал давить на горло. Про остальных я вообще молчу. И это вполне понятно — когда некто Лисов первый раз входил к Иосифу Виссарионовичу, он испытывал похожие чувства. Хотя для меня тогда Сталин был не более чем историческим персонажем. А ведь для ребят он — ВСЁ. Реально — ВСЁ. Это позже будут стараться смешать его имя с грязью, но на сегодняшний момент он не просто руководитель страны, а руководитель страны, практически выигравшей самую страшную войну в своей истории. И сейчас все прекрасно понимают, что будь на его месте любой другой, то немцы бы уже давно соединились с японцами где-то в районе Урала. Но даже не это главное. Главное то, что уже несколько лет наблюдается просто пик обожания Верховного. И встреча с ним воспринимается обычными людьми как нечто запредельное, поэтому ребят так и колбасит. М-да… вот тебе и «культ личности» в самом ярком своем проявлении. Хотя правильно говорят: «Был культ, но ведь была и личность»…

В конце концов уже перед самой дверью в кабинет я не выдержал и, сказав сопровождающему нас сотруднику охраны: «Секунду подождите», обратился к мужикам:

— Отставить дрожание! Ведете себя, ёпрст, как барышни перед процессом дефлорации! Вы — офицеры Красной Армии! Возьмите себя в руки!

В ответ Жан, криво улыбнувшись бледными губами, даже попытался пошутить:

— Я только сержант. Мне можно…

— Тогда — делай как я!

И, кивнув сопровождающему, рубанул строевым шагом в открытую им дверь.

А после всех положенных слов Сталин, оставив Гусева, Колычева и какого-то незнакомого мне очкастого парня сидеть за столом, прошелся перед нашим строем, внимательно вглядываясь в лица стоящих перед ним парней. Те, не дыша, задрав подбородки, ели высшее начальство глазами. Я еще подумал, как бы у них косоглазие не наступило от чрезмерного усердия, но в этот момент Виссарионыч улыбнулся и сказал:

— Вольно, товарищи, — а потом, отступив на шаг, поинтересовался у Колычева: — Иван Петрович, а что это в особой группе Ставки со званиями творится? Или товарищ Гусев своей волей разжаловал всех? Вот, например, Илья Иванович должен быть полковником, но носит майорские погоны. А товарищ Шарафутдинов, — Верховный безошибочно ткнул пальцем в Марата, — майор, но стоит передо мной капитаном.

Гусев вскочил и доложил:

— Товарищ Сталин, это сделано из соображений секретности! Звания, а также рода войск спецгруппа меняет исходя из поставленных задач!

Вождь, как будто про это раньше и не знал, удивленно покачал головой, но потом, улыбнувшись, ответил:

— Это хорошо. А то я уж было подумал, что товарищи в чем-то провинились…

— Никак нет, товарищ Сталин! Результаты работы подразделения выше всяких похвал!

Это уже Колычев вставил свои пять копеек. Верховный глянул на него, после чего жестом усадил вскочившего наркома и, хмыкнув, сказал:

— Знаю, это я просто пошутил. А то наши герои, — он кивнул в сторону застывшего строя, — уж очень сильно нервничают. А товарищ Сталин, он ведь не Зевс-громовержец, он обычный человек, который может и пошутить, и посмеяться.

После этого, опять пройдясь перед нами, он, став серьезным, выдал:

— Товарищ Колычев постоянно держал меня в курсе относительно действий вашей группы. И они действительно — выше всяких похвал. Один захват Вельдберга позволил нашей контрразведке не только вычислить местонахождение гитлеровских подразделений с функциями, аналогичными вашим, но и проследить возможные пути и каналы эвакуации нацистских бонз. А исходя из данных советской разведки, они уже бегут! Только далеко уйти им не удастся, и благодаря вашим действиям время на их поиск и поимку сильно сократилось. Поэтому от лица советского правительства выражаю вам благодарность!

— Служим Советскому Союзу!

Сталин после хорового вопля шутливо прикрыл себе ухо ладонью и, посмеиваясь, укорил:

— Совсем оглушили. — После чего, положив трубку на стол и направив палец в нашу сторону, продолжил: — Добавлю, что ваша операция по поимке Вельдберга будет достойно оценена. Но не здесь, а в Кремле. И еще, по поводу найденного золота, хочу сказать, что нами принято решение наградить вас ценными подарками. Какими — сейчас сообщать не стану, пусть это будет сюрпризом, о котором вы тоже узнаете в Москве. Поэтому готовьтесь, товарищи, завтра вы вылетаете в столицу нашей Родины. Товарищ Гусев, займитесь подготовкой бойцов к встрече со столицей. И на этот раз — без всякой секретности. Пусть люди наденут все свои награды и заслуженные погоны.

— Разрешите выполнять?

— Выполняйте, и… — Готовая следовать за Серегой пятерка застыла на месте, опять повернувшись к Верховному. — Я хочу сказать, что очень рад личному знакомству с одной из лучших спецгрупп нашей армии.

А потом прошел вдоль строя и пожал всем руки. У меня мелькнула мысль, что пацаны теперь правую руку год мыть не будут, и, с трудом задавив смешок, собрался было уже идти вслед за генерал-майором, но Сталин, в лучших традициях «Семнадцати мгновений» остановил меня словами:

— Товарищ Лисов, а вас я попрошу задержаться. — И, дождавшись, когда за моими ребятами закроется дверь, выдал: — Илья НИКОЛАЕВИЧ, я хотел бы вас познакомить с нашим новым начальником Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) — Станиславом Игоревичем Тверитиным…

Опаньки! Если Верховный выделил мое настоящее отчество, то, значит, этот начальник в курсе, что собой представляет Лисов на самом деле. Я более внимательно вгляделся в подходившего ко мне парня. Так, рост примерно метр семьдесят шесть, возраст — чуть за тридцать, очки с минусовыми стеклами. Характерная особенность — когда Сталин говорил, «пропагандист» держал голову чуть повернутой к говорящему левым ухом, значит, правое плохо слышит. И еще: с той же стороны на фейсе несколько мелких шрамов. Ага, похоже, этот паренек вовсе не кабинетный сиделец и успел повоевать. Или не повоевать, а просто попасть под взрыв. Поэтому — барабанной перепонке пипец, глаз поврежден и на морде отметины. Но руку не зацепило. Это я отметил, отвечая на крепкое рукопожатие Тверитина.

В принципе, так наше знакомство и состоялось. Сталин в дальнейшем разговоре подтвердил, что главный идеолог действительно знает о моем иновременном происхождении, а потом, побеседовав с нами еще минут двадцать, отправил обоих со словами:

— Вам теперь придется плотно контактировать, так что начинайте притираться друг к другу. А сейчас можете быть свободны.