Попытка возврата. Тетралогия - Конюшевский Владислав Николаевич - Страница 242

От избытка чувств я ухватил своего зама за шею и хотел слегка боднуть его в лоб, показывая общее восхищение шаховскими мозгами, но слегка не рассчитал, и поэтому мы треснулись башками с бильярдным стуком. Даже пилотки и капюшоны не смогли смягчить звук. Шарафутдинов, потирая лоб, с улыбкой спросил:

— Ну? Как я понял, ты уже все просчитал?

— Еще как! Ты — голова, я тоже голова! Похлеще Бриана! Мы с тобой две головы с охрененными извилинами, которые, похоже, нащупали самый «играющий» сценарий. Ладно, ты оставайся на месте, а я с Гусевым свяжусь и о нашей придумке ему доложу.

Я уже было собрался вставать, когда Змей, который давно проснулся, но не влезал в наш разговор, зевая, заметил:

— Поляны надо искать. Из леса «Ишак» не стрельнет, ему простор нужен. Вот пусть «невидимки» этим и займутся.

— Не учи ученого… Про поляны я уже подумал!

Не став дальше рассусоливать, я по большой дуге рванул к нашему НП. Там, растолкав дрыхнущего Жана и отойдя с ним за вершину холма, связался с командиром. Время выхода в эфир, конечно, было неурочное, но дежурный у наших связистов работал на прием постоянно, поэтому связь установили сразу. Еще минут десять они искали Серегу, а я пока шлифовал в уме будущий доклад. Поэтому, когда наконец появился переполошенный вызовом вне графика Гусев, я ему вывалил все наши соображения вместе с домыслами кратко и четко. Командир в ответ на мои слова несколько секунд молчал, а потом огорошил:

— Полностью согласен. Сегодня с утра мне принесли справку наших аналитиков, которую они выдали в связи с изменившейся обстановкой. «Умники», проанализировав данные разведки о передвижении как польских, так и на всякий случай «мельниковских» подразделений, пришли к выводу, что нападения на аэродром не будет. Но об этом мы и сами уже знали. Только аналитики выдвинули предположение, что атака может состояться и без наличия более или менее крупных людских резервов. Выдали несколько вариантов этой атаки. Один из них как раз предусматривает использование орудий или установки залпового огня.

— А остальные? В смысле — какие варианты они еще выдавали?

— Самые экзотические, ты что «умников» не знаешь? Они помимо кое-каких реальных прогнозов, большинство из которых мы уже исключили, приплели сюда даже возможность применения собаки, груженной взрывчаткой.

М-да… действительно — экзотика. Чтобы так использовать собаку, ее надо дрессировать, как того Бобика. И не одну неделю. Так что с этим наши высоколобые действительно перемудрили. Против танков собачек использовали — это да, но против стоящего самолета и группы людей возле него… Про такое я не слышал. А Гусев тем временем продолжал:

— Поэтому слушай приказ: при появлении противника из бункера их надо брать. В помощь тебе сейчас выдвигаются группы Шмеля и Кима. Через час они с тобой свяжутся — встретишь.

— Понял.

— Тогда — удачи!

После этого командир отрубился, а я, почесав затылок, недоуменно пожал плечами. Странно… почему это бункерных сидельцев надо брать прямо сейчас? А как же «красивая точка», так желаемая Колычевым, из-за которой вся эта операция и затевалась? Но через пару минут, прикинув все расклады, понял, что ни о каких «красивостях» и речи быть не может. Наоборот — буржуины могут поднять вой и обвинить в провокации нас. Мол, вы сами обстреляли аэродром, а теперь подсовываете нам каких-то мутных мужиков, вся вина которых состоит в том, что они говорят по-польски. Англичане ведь, как Катынь показала, на слово готовы верить только гестаповским следователям. Наших же они пошлют сразу и влет.

Так что прав Гусев — пора операцию заканчивать и как можно быстрее трясти захваченных пленных, чтобы через них выйти на «артиллеристов». А то стрелки долбанут из своего сшестеренного самовара по аэродрому и смоются. Может быть такое? Вполне! Ведь они могут дать залп и без подтверждения, просто чтобы пакость устроить и хоть кого-то из «москалей» завалить. Да и вообще исходя из соображения — «зря, что ли, в такую даль тащились». Так что отлавливать этих доморощенных «богов войны» надо как можно шустрее.

Связавшись по «короткой» рации с Маратом, я рассказал ему о новой вводной, а после этого, усевшись на свернутую плащ-палатку, стал раздумывать о том, как именно мы будем брать подземных сидельцев. Конечно, если они выползут из своей норы, все сильно упростится. Тем более с приходом ребят из террор-групп нас станет на десять человек больше, и поэтому скрутим диверсантов живьем, не сильно напрягаясь. А если они так и будут там сидеть? В смысле, не вечно, а, к примеру, до завтра? И что тогда? У Шаха, разумеется, есть разные интересные штучки для выкуривания противника из подобных убежищ. Одна свето-шумовая граната его конструкции чего стоит! Как можно довести обычный взрывпакет, используя только магний и какую-то неопознанную мной субстанцию, до такого состояния, я не понимаю. Но помню, эффект при испытании превзошел все ожидания! Шандарахнуло так, что уши заложило, как от выстрела гаубицы. И вспышка, невзирая на ясный летний день, была дай боже.

Только я после истории, приключившейся в Восточной Пруссии, стал какой-то пугливый. Ну закатим мы в «схрон» парочку таких взрывпакетов, ну залетим следом сами, а вдруг среди поляков найдется хотя бы один, который, будучи в это время в каком-нибудь закутке, взрыв перенесет безболезненно для себя? Тогда совершенно не исключено, что он начнет отстреливаться. Да и гранату с переполоха кинуть может. М-да, тогда получится очень нехорошо… Если я еще раз вместо «языков» предъявлю только трупы, надо мной станут смеяться в голос и показывать пальцем. Правда, смеяться и показывать начнут после того, как вставят штырь от земли до неба.

То же самое может получиться и при использовании дымшашки. Кто знает, что собой представляют люди в бункере? Вдруг они — долбанутые на всю голову и предпочтут смерть плену? То есть что так, что эдак, мне по-любому светит грандиозный втык, а задание вполне может оказаться проваленным из-за того, что местонахождение будущих стрелков так и останется неразъясненным.

Представив морду Сереги и глаза Колычева при подобном раскладе, я погрустнел и твердо решил, что будем терпеть хоть до завтра, но поляков гарантированно возьмем живыми. Лучше, как говорится, полдня подождать и за пять минут долететь, чем очередной раз прилюдно облажаться. Ведь нужно еще учитывать, что и на запасном, и на основном входе может стоять растяжка. То есть не «может», а обычно именно так и делается, чтобы исключить неожиданное появление гостей. Не «эфка», конечно, а что-нибудь маломощное, вроде РГД без оболочки. Так что только сунься — встретят со всей помпой.

М-да… Так, стоп! Самые хреновые расклады я уже просчитал. Теперь глянем с другой стороны. Вот почему я думаю, что они сегодня не вылезут? По логике, как раз сегодня в ночь они и должны появиться в полном составе. Нужно же разведать подходы к будущей лежке да и саму эту лежку найти. Так что — вечером они выползут наверняка. Вот тогда-то изобретение Шарафутдинова себя и покажет! Только работать будем не свето-шумовыми, а просто магниевыми гранатами. Нам лишний шум не нужен, зато после вспышки поляков можно будет брать голыми руками — у них в глазах столько «зайчиков» будет, что пятеро диверсантов моментально станут слепыми.

Не исключен, конечно, и поход с сортир. Бояться им сейчас нечего, поэтому гадить в «схроне» никто не станет. А так как в одиночку до туалета ходить не принято (прикрывающий будет, это к бабке не ходи), то мы по-тихому возьмем появившуюся пару засранцев и, узнав у них планировку бункера, устраиваем штурм. Растяжку ведь они снимут, а имея двух живых «языков», можно будет не сильно мандражировать. Закатим внутрь шаховский подарок и сразу атакуем.

Это, конечно, несколько хуже, чем брать их ночью, но есть опасность, что днем нас могут обнаружить. Обнаружить и виду не подать. Так что работать надо на опережение… М-да… Похоже, все учел. «Невидимки» подойдут, мы еще с ними это обкатаем, но вчерне план готов.