Горменгаст - Пик Мервин - Страница 165

— Как ты смеешь так говорить! — вскричала Ирма — Как смеешь!

Рощезвон забылся и не помнил, что же он хотел доказать своими аргументами. Небольшая вспышка раздражения, происшедшая от всплывшей, но четко не сформулированной мысли, захватила его врасплох, и он сболтнул лишнего. Старик попытался исправить положение

— Подстроила все, чтобы дать мне счастье. И в значительной степени тебе это удалось.. Мне так нравится, что я всегда могу созерцать тебя, смотреть как... вот только если бы ты не сидела так прямо. Не могла бы ты, дорогая, растаять, ну хоть немного. Ровные линии так утомляют.. А что касается Щуквола — послушайся моего совета. Обращайся ко мне, когда тебя одолевает страх. Беги ко мне. Лети ко мне. Прижмись ко мне, пади ко мне на грудь, проведи рукой по моим волосам. Позволь себя успокоить. Если бы он предстал передо мной, ты же ведь знаешь, как бы я с ним обошелся.

Ирма взглянула на своего почтенного мужа.

— Вот этого я и не знаю. И как бы ты с ним обошелся?

Рощезвон, который еще меньше Ирмы знал, как бы он поступил в таком случае, взялся за свой длинный подбородок, и на его губах появилась болезненная улыбка.

— Я бы сделал то, о чем ни один благородный человек не должен говорить. Вера — вот в чем ты нуждаешься. Вера в меня, моя дорогая. Ты можешь на меня полностью положиться.

— Ты бы ничего не смог сделать, — сказала Ирма, словно не обратив внимания на совет мужа положиться на него. — Ничего бы ты не сделал. Ты слишком стар.

Рощезвон, собиравшийся уже снова усесться в кресло, замер. Он стоял спиной к жене. В груди росла глухая боль. Чувство черной несправедливости от того, что человек рано или поздно теряет свои физические силы и становится немощен и беззащитен, охватило его. А сердце его, казалось, упрямо выкрикивало. «Я молод! Я молод!» Неожиданно у Рощезвона подкосились колени, и тело его, свидетельствующее о многих десятках прожитых лет, рухнуло на пол.

Ирма бросилась к мужу.

— Что с тобой, дорогой? Дорогой мой, что с тобой? Что с тобой?

Ирма подняла его голову с пола и подложила под нее подушку. Но Рощезвон был в полном сознании. Шок от того, что он вдруг оказался на полу, был достаточно силен, у него сбилось дыхание, он был весьма расстроен этим обстоятельством, но все это быстро прошло.

— У меня вдруг случилась большая слабость в ногах, — пояснил Глава Школы, глядя в склоненное над ним обеспокоенное лицо с замечательно длинным и острым носом, — но сейчас уже все в порядке.

Сообщив о том, что с ним все в порядке, Рощезвон тут же пожалел, что поспешил с таким заявлением — час-другой повышенной заботы и выхаживания со стороны Ирмы был бы ему весьма приятен.

— В таком случае, может быть, мой дорогой, тебе лучше подняться, — заявила Ирма — Лежание на полу вряд ли соответствует образу Главы Школы.

— Да, да, конечно, но я чувствую себя очень...

— Не надо, не надо, мой дорогой, — прервала его Ирма. — Не надо этих глупостей. Я пойду и посмотрю, заперты ли все двери. Когда я вернусь, я надеюсь, ты будешь уже сидеть в кресле.

И с этими словами Ирма вышла из комнаты.

Рощезвон в раздражении стукнул пятками об пол, потом, кряхтя, поднялся на ноги. Усевшись в кресло и повернув голову в сторону двери, через которую вышла Ирма, он высунул язык и скорчил гримасу, но тут же покраснел от стыда за свой поступок и послал воображаемой Ирме воздушный поцелуй своей дрожащей старческой рукой.