Горменгаст - Пик Мервин - Страница 163

— Я его перехитрю... Все церемонии будут продолжаться, как и положено...

— А День Раскрашенной Скульптуры? — поинтересовался Доктор. — Будет ли он проведен как обычно?

— Как обычно.

— А будет ли позволено Живущим вне Замка войти в Замок?

— Естественно. Что может им помешать?

Действительно, что могло бы им помешать? Словами Графини говорил сам Горменгаст. По Замку может бродить злодей, руки которого обагрены кровью, но традиционные церемонии будут все равно продолжаться, священные, существующие с незапамятных времен, неотменяемые. Через две недели должна была состояться церемония в которой участвовали Жители Глинобитных Хижин. То был их день — вдоль стены в узком длинном дворе они выставят свои произведения, а вечером, когда с ревом взметнется к небу пламя костров, пожирающее все деревянные статуи, кроме трех, выбранных из самых лучших, Тит поднимется на балкон, Живущие вне Замка столпятся внизу, освещаемые отблесками костров, а потом Тит будет поднимать над головой каждый из выбранных шедевров. И каждый раз будет звучать гонг. После того, как стихнет гул третьего гонга, Тит прикажет отнести три статуи в Зал Раскрашенной Скульптуры, где, почти не просыпаясь, спал его древний хранитель Гниллокун, где пыль лежала толстым слоем и где тяжело летали большие мухи.

Хламслив поднялся на ноги и сказал:

— Да вы правы во всем. В жизни Замка не должно быть никаких перемен — лишь постоянная бдительность и неустанные поиски.

— В Замке не может происходить никаких изменений. Не должно. — Сказав это, Графиня, впервые за все время разговора, повернула голову к Хламсливу и посмотрела на него. — Мы поймаем его.

Ее голос, мягкий, тяжелый, гладкий как бархат, поразительным образом контрастировал с безжалостными огоньками, светившимися в прищуренных глазах. Доктору стало не по себе, и он, поклонившись, направился к двери. Он не мог больше находиться в столь напряженной атмосфере. Уже поворачивая ручку двери, он оглянулся, и взгляд его упал на разбитое окно. Окаймленные острыми осколками, торчащими в раме, виднелись плавающие в тумане башни, белесый туман казался еще более красивым, чем раньше, а башни выглядели совсем сказочными.