Особо одаренная особа - Вересень Мария - Страница 91

Пока в голове директора крутились кладни, овца судорожно кивала головой, так что вместо ругани он даже погладил меня по голове, однако другой по-драконьи крепко вцепился в мой кошель.

— Там на мешочке петелька, вы мне сейчас голову оторвете, — запищала я. Феофилакт Транквиллинович вздрогнул и, опомнившись, с сожалением разжал руку. Я сняла мешочек с шеи и бережно положила на требовательно раскрытую ладонь.

— Дарю на благо родной Школы.

— А мне что делать? — спросил забытый на столе артист.

— Репетируй, дружочек, репетируй, — проворковал директор.

— Считай, призвание нашел. — Овечка, улыбаясь бельчонку, подпихивала директору свою бумажку с требованием десяти процентов. По ухмылке наставника я сразу поняла, что быть скандалу, не отдаст он овце эти проценты. И задом, задом попятилась, памятуя, что и овца — тот еще дракон.

Как только дверь закрылась, Зоря победно потряс кулаками:

— Все, буду в золоте ходить, на князей порявкивать.

— Как я матери-то буду в глаза смотреть? — выл на его плече оборотень. — Что ж я с детства-то такой невезучий?

— Ничего, привыкнешь, — успокоила я его. Признаться, когда овечка сказала, что для привлечения народа к балагану нужна яркая идея, я никак не ожидала такого размаха.

Оставив парней одного мечтать, а другого горевать, я отправилась к себе в комнату, где час назад покинула раздавленного непосильной ношей мага. Подруги обрадовались коробу больше, чем мне, так что, когда я появилась на пороге, стол уже был накрыт, Аэрон с удовольствием уплетал блинчики, макая их в мед, подруги помогали ему расправляться со снедью.

— Гомункула там не видела? — осторожно поинтересовалась Алия, а мавка укорила:

— Верея, зачем ты его таким прожорливым сделала?

— Действительно, — поддержала подруга, — маленьким он скромнее был.

— Маленькому меньше нужно было, — пояснил Аэрон, облизывая пальцы.

— Все вы, мужики, заодно, — махнула рукой Алия и повернулась ко мне: — Ты заметила, Верея, сколько мы в последнее время дармоедов кормим?

Велий, без сил валяющийся на кровати, с трудом оторвал голову от подушки и уставил на меня печальный взгляд:

— Верелея, почему мы через зеркала не пошли?

— Какие зеркала? — удивилась я, макая палец в варенье. — Весна на дворе, солнышко, птички. Прогуляться — одно удовольствие. Ты же меня от нервного истощения лечил. — Я немножко подумала. — Или ты сам в Заветный лес хотел сходить? Что задумал?

Велий молча откинулся на подушки.

— А о чем вы с Анчуткой разговаривали? — прицепилась я к магу. У меня возникло подозрение, уж не зреет ли какой заговор.

Велий захрапел, но получилось неубедительно.

— Во саду ли, в огороде девица гуляла… — послышалось в коридоре, дверь широко раскрылась, и на пороге, широко улыбаясь, нарисовались братья-богатыри с белкой на плече.

— Артистов заказывали?

Алия хмыкнула:

— Помяни черта…

— Оно и всплывет, — добавила мавка.

— Ругаемся, не любим, — сказал Гомункул, ничуть не смутившись.

Он поздоровался с парнями, сел за стол, по-хозяйски придвинул к себе блюдо с пирожками и кивком пригласил остальных артистов.

— А вам, между прочим, в Княжев велено собираться, — сказал Гомункул. — Судить будут.

— За что?! — придушенно спросил подавившийся пирожком Аэрон, а «спящий» Велий приоткрыл один глаз.

— Было б за что, прямо здесь бы казнили. Кто княжичу морду бил, а потом кляузу писал? Вот.

Мы переглянулись:

— А как же уроки? Экзамены?

— Экзамены не волк, в лес не убегут, — выдал великую истину подвальный. — Да, чуть не забыл, Лейя, зайди к директору, там тебе от тетки письмо, гриф-почтой сегодня пришло. Тоже из Княжева.

— Ну, значит, судьба, — вздохнула я. — Все одно к одному.

— Может, в Княжеве хватит меня и Аэрона? — спросил Велий.

Мы все шумно начали возмущаться, а Гомункул пожал плечами:

— Это, ребята, уже не ко мне, а к директору. Мне велено передать, я передал. — Он цапнул стакан и, осушив его одним махом, весь перекривился. — Что за дрянь?

— А, извини, — сказала Алия, это у меня первые цветочки стояли, да сдохли, а воду я не вылила.

Гомункул крякнул и, пододвинув к себе кулебяку, обиженно буркнул:

— Предупреждать надо.

Сколько Велий ни упирался, а я уверена, что упирался он изо всех сил, мне отправляться в Княжев таки пришлось. Даже если б не это судилище, я все равно отправилась бы в столицу, хотя бы ради подруги Лейи.

Беззаботная мавка, упорхнув за своей почтой, обратно вернулась вся в слезах и соплях.

— Ты чего?! — удивленно спросила Алия.

— Меня замуж выдают, — ответила Лейя и заплакала, бессильно уронив руки. Мы все смотрели на нее, не очень понимая, о чем идет речь.

— Ну дак за будущую новобрачную! — поднял тост Гомункул. Мавка, взвизгнув, накинулась на сидящего великана и стала хлестать его письмом, да так отчаянно, что бывший крыс с перепугу едва не полез под стол.

— Дурак, дурак! — пищала она. — Меня не за Сиятельного выдают! Меня… меня… да где же это? — Она принялась теребить и без того уже порядком замызганный листок. Ничего путного из этого не выходило, она несколько раз его свернула и развернула, но нужное место никак не находилось.

— Дай сюда, — не выдержала Алия и выдернула из дрожащих рук Лейи измятый и потертый листок дорогой бумаги. — Убожище, — вздохнула лаквиллка, поняв, что даже половину послания теперь прочитать невозможно. Но хотя бы сообразила по гербовой печати на бумаге, где у письма начало. — Дорогая племянница, и так далее, и тому подобное… — шевелила губами Алия, быстро пробегая текст глазами, потом подняла брови: — Ишь ты, какая самовластная тетка! Я считаю, я решила, я убеждена, словно ты ей по гроб жизни обязана!

Мавка залилась в бессильных рыданиях, припав к моему плечу.

Парни молча переглядывались, тактичный Зоря с тоской поглядывал на дверь. Оставаться — неудобно, а уйти сейчас — не по-товарищески. Побитый Гомункул сопел, сидя на полу, и пережевывал блин, всей своей физиономией выражая сочувствие.

— А-а! — радостно вскрикнула Алия, — «… меня сильно обеспокоило твое письмо об этом безродном красавчике, и, понимая, как легко девушка твоего возраста может наделать глупостей, я решила наконец устроить твою судьбу. И вместе с этим письмом отправляю уведомление директору вашей Школы о прекращении оплаты за твое обучение в связи со скорым замужеством».

— Ну, Лейя, ну и бестолочь же ты! — подал голос Аэрон. — Права тетка — девушки твоего возраста просто до безобразия глупы! Надо было этой грымзе про Сиятельного писать?

— Но у меня было хорошее настроение. — Мавка забилась у меня на груди, я сочувственно гладила ее по спине.

— Это не когда ты в Засеки собиралась? — спросил Велий, до этого помалкивавший.

— Тогда-а, — затрясла головой опухшая от слез Лейя, став разом такой некрасивой, что я торопливо загородила ее собой. — Она беспокоилась, не опасно ли мне одной ехать, вот я и написала, что со мной будет милый юноша.

— Ну а откуда она узнала, что он безродный? — хмуро спросила Алия.

— Я ее обрадовать хотела, что он такой же, как я, сирота и мы понимаем друг друга.

— Выходит, она действовала не торопясь, — рассудительно заметил Велий, а Аэрон кивнул:

— Папе достаточно было только узнать, — он многозначительно взглянул на меня, — как через неделю я уже знакомился с будущей невестой. А твоя тетка целых два месяца жениха искала.

— Основательная тетка, — откликнулся Гомункул. — Дело табак.

— А что такое табак? — спросила Лейя.

Бывший крыс кашлянул и буркнул:

— Маленькая еще, — и тут же пояснил: — Вообще-то им травят нечисть, но можно и тлю на огороде.

— Очень интересно, — заинтересовался Аэрон.

— Давайте о ядах поговорим в другой раз, — вмешалась я. — У подруги горе, охота вам болтать о всякой ерунде, идите-ка к себе.

— Да какие проблемы-то? — осмелев, влез в разговор Зоря. — Плюнь ты на эту тетку!