Особо одаренная особа - Вересень Мария - Страница 70

Гурии и сваха взяли «султанов» за руки и, непрерывно воркуя, провели их в беседку, усадили, разожгли кальяны и разлили вино по бокалам, Велий с ужасом покосился на Сиятельного, когда мавка, урча кошкой, запустила обе руки в шевелюру радостно млеющего Аэрона. Но Князь и бровью не повел, ухватил павлинье опахало и с каменным лицом погнал ароматный дым из курильниц на отдыхающих. Задумавшись, Велий что есть силы ущипнул вампира за бок.

— Ты чего?

— Проверяю, не спим ли мы, — признался маг, косясь на Верелею с полным блюдом винограда.

— Да я уже наговор от баечника прочитал, — признался вампир. — Не спим. А то я поначалу испугался. — Он подозрительно покосился на Верелею, которую не так давно чуть не утопили во сне. Вполне разумно остерегаясь ответной гадости, «султаны» держали ухо востро.

Тем временем Алия, быстро расставив по кругу мечи в подставках остриями вверх, дала знак музыкантам и те сменили мелодию на более грозную и рокочущую. Танцевать лаквиллка не умела, но зато мечами владела безукоризненно. Две стальные молнии мелькали в ее руках, как живые, блестящее от масла тело по-змеиному изгибалось, а сталь вокруг нее свистела так грозно, что вампир и маг на миг забыли про подруг. Алия танцевала между мечами так самозабвенно, что, казалось, вовсе забыла о них, то перепрыгивая через опасное препятствие, то скользя меж лезвиями, которые, и это было видно сразу, были бритвенно остры.

Велию уже было плохо, а когда она добавила к стоящим еще двенадцать коротких ножей и завязала себе глаза, стало нехорошо и вампиру. Потушив часть свечей, Алия взяла в руки две огненные булавы, рассекавшие воздух с надрывным, душераздирающим воем, и начала прыгать с завязанными глазами так бесшабашно, что «султаны» поняли — не с их нервами смотреть на такие развлечения. Аэрон следил за Алией остановившимся взглядом и, заметив, как она, сбиваясь с ритма танца, с каждым прыжком все опасней приближается к мечам, на самом высоком прыжке не выдержал и закричал:

— Стой!

Алия оскользнулась, булава, вырвавшись из ее рук, огненным росчерком метнулась в беседку и, угодив в клепсидру, опрокинула ее.

— Что вы наделали, несчастные?! — заорал, хватаясь за голову, Анжело.

Оба «султана» вскочили на ноги и потому не заметили, как за их спинами Князь и Волк, чересчур резко дернув опахалами, осыпали их зеленой волшебной пылью. Неодолимый сон навалился на мага и вампира, и друзья мягко осели на полосатые диванные подушки.

— Уф! — выдохнула разгоряченная Алия. — Думала, не попаду в вашу дурацкую сидру!

— Ты же говорила, что слышишь, как она журчит, — возразила я.

— А ты сама попрыгай с завязанными глазами!

Замолчавшие музыканты выжидательно уставились на нас, зато султанская сваха взвыла басом:

— Вай! Злобные ифриты, отпустите несчастную Зубейду!

— Цыц! — показал все свои зубы Анжело и, погрозив свахе пальчиком, велел: — Кушай виноград, кушай шербет! Отдыхай, дура!

А я пообещала тетеньке, что через семь дней отпустим обязательно, еще и наградим, если деньги останутся.

— Только не забудьте завтра утром повторить все то же самое. — Я посмотрела на вампира с магом. — Ну кто их поволочет обратно?

Утро началось с медного звона и отчаянной ругани прямо за дверью комнаты.

— Ты че прешь, глаза выпучив! — визжала поломойка Глашка. От ее пронзительного крика Велий подбросило в кровати и перекорежило. У купцова слуги голос оказался не лучше, а уважения к старшим ни на грош, и он, еще раз наподдав ногой медный таз, завопил на весь постоялый двор:

— Да ты хоть знаешь, сколько прибор для умывания стоит, коровища?! Ты же его помяла! Смотри!

Глашка без раздумий шлепнула крикуна мокрой тряпкой, и поднялся такой ор, что даже Аэрон не выдержал, со стоном открыв глаза:

— Все, поспать не дадут! — Он сел, растирая лицо.

В комнате было свежо, Аэрон заметил щель в раме, в которую надуло снега. Серая мгла за окном и снежная круговерть застили мир. Аэрон потянулся и замер, недоверчиво осматривая комнату, встретился взглядом с Велием, свесившим ноги с кровати и тоже подозрительно вслушивающимся в скандал, который вдруг оборвался на высокой ноте. Густой бас, заявив, что все здесь дети шайтана, завел миренскую песню со знакомыми Велию «ай, люли, люли».

— Спорим, там сваха, — кивнул в сторону двери маг.

— Да не может быть, чтобы все по новой! Я в это не верю.

— Одинаковых снов не бывает. — Велий сощурился, прислушиваясь к требовательному стуку в дверь, а вампир захохотал и во весь голос рявкнул:

— Кто там?

— Не здесь ли предаются благостному сну великие султаны, чьи бедные наложницы пренебрежительно забыты и омывают лица слезами, ибо радость ушла из их дома, когда их покинули прекрасные Аэрон и Велий? — знакомо зарокотало за дверью, и Аэрон, всплеснув руками, закричал:

— Здесь, уважаемая! Вай, заходи, Ждем давно! Не томи, слушай.

— Вах! — заорали с той стороны двери и захлопали в ладоши, поторапливая с сильным миренским акцентом: — Девочки, шевелите попами!

Лей, зурна и барабаны подали голос, разом перенеся всех своей мелодией на далекий юг. Двери широко распахнулись, и в комнату, часто кланяясь, ввалился голый по пояс, но зато в широченных малиновых шароварах, с золотым тюрбаном на голове и с изумительно кривой саблей в расписных ножнах на боку Зоря. Отсалютовав, детина рявкнул на робких евнухов, сопровождавших трех подобных утренней заре гурий, закутанных в тончайшие шелка и кисею. Аэрон как дитя захлопал в ладоши:

— Я знаю, что сейчас будет!

Почтительно отдуваясь, Волк и Сиятельный внесли огромный, исходящий паром золотой казан, а хихикающие гурии, мигом установив низенький палисандровый столик, с полотенцами, халатами, благовониями и маслами накинулись на «султанов». Аэрон изобразил восторженный волчий вой, а я ткнула его кулачком в ребра:

— Не шалей! Знаешь, как нелегко было уговорить девчонок один раз устроить вам праздник! Думала, загрызут, — и, игриво подмигнув Велию, взялась за губку, многозначительно выжимая из нее струю пенящегося розового масла. Веры в его глазах не было ни на грош, да и как это можно представить, чтобы время повернулось вспять из-за какой-то дурацкой капалки!

— О услада моего сердца, отрада моих глаз, сладкая песня моих ушей, — пела я, проворно избавляя недоверчиво зыркающего по сторонам Велия от рубашки. — Посмотри, каких славных музыкантов пригласила твоя верная раба. Сама сваха Миренского султана всю ночь шила мне наряд.

Аэрон рычал, наслаждаясь происходящим, и сам, вырвав из рук Алии леопардовую накидку, гордо опоясал ею свои чресла. Лейя хихикнула, а я показала ей из-под кровати кулак, жестами намекнув, что я с ней сделаю, если она нам все сорвет.

В общий зал они спустились разодетые в пух и прах, вызвав общий вздох восхищения. Купцы, спешно собирающиеся в дорогу, удивленно разинули рты. Мучимый похмельем углежог, подняв на друзей мутный взгляд, жадно опустошил кружку и рухнул с лавки под ноги хозяину постоялого двора, который начал заполошно бить себя по ляжкам и кричать:

— Трофим, етит твою мать! Тебя ж за повитухой послали! — Он беспомощно оглядел зал и озабоченно произнес: — Как там Матрена-то одна?

Дородный купец Круль Яковлевич, оправив широкий пояс на своем животе, успокаивающе пророкотал:

— Не извольте беспокоиться, Артемий Сидорович, мы заедем за повитухой, передадим про Матрену. Нам по пути. — Он поклонился хозяину постоялого двора и, не удержавшись, стрельнув глазом на раздетых по-миренски девиц. Хохотнул: — Ишь, молодежь! — и, тут же забыв про них, отправился к своему обозу, покрикивая на ходу: — Ну что встали? Выводи со двора!

Понукаемые возницами лошадки бодро потрусили по улице, звеня колокольчиками.

— И нас троечки ждут, — басом проворковала султанская сваха. Велий выскочил на крыльцо под метель и провожал взглядом обоз, пока он не скрылся с глаз.

— Вай, замерзнешь, султан! — тряся шубой, выскочила на порог сваха. Мы вывалили следом, а Анжело, повиснув на друзьях, страстно зашептал им в уши, какой шикарный терем он откупил у старосты, и тут же схлопотал по шее от «евнухов».