Высшее образование для сироты, или родственники прилагаются - Вересень Мария - Страница 107

— Я не шучу. — Велий выбрал один из камешков, ярко-красный переливающийся. — Смотри, — и легко раздавил его в ладони. Осколки брызнули из-под пальцев, хотя на коже не осталось ни царапины. Что-то ухнуло, захохотало, метнулась черная тень, а кусочки камня превратились в брызги красной водички.

Пока мы таращились на такое диво, мавка, догадавшаяся, что последует дальше, подскочила к столу, захлопнула ларец, нагнулась над ним и растопырила руки, как квочка над цыпленком:

— Не дам! Я их своими ручками и ножками заработала, а вы их давить! — Она заплакала, а меня точно кольнуло, я вспомнила зубастого Анжело.

— Вел, а… он говорил про всех демонов?

— Там весь твой класс, если ты это имеешь в виду. Начиная с учителя Рагуила. Мы их уже полгода ищем. — На его лице застыло вопросительное выражение: дескать, ну и что теперь?

Я вспомнила, как парни выручали меня на зачетах, вечно бубнящего за левым плечом Анжело.

— Лейя, давай их выпустим, а? Они же там плачут. — Я попробовала представить плачущего демона, не получилось. — А они тебя за твое благородство так любить будут!

Лейя продолжала предаваться отчаянию, но от ларца отлипла. Весь вечер мы сосредоточенно давили и разбивали камни под горючие мавкины завывания, которая бурно изливала душу Ваське, сидя на печи.

После того как последний камень брызнул в руке Аэрона, я выскочила на крыльцо и закричала в наступающую ночь:

— Анжело! С тебя причитается!

— Услышал? — На крыльцо вышел Велий, осмотрел мокрые памятники, махнул рукой, произнес пару слов. Дождь тут же прекратился.

— Надеюсь, — уныло пробормотала я. — Ты сеть свою не забудь.

— Какую сеть?

— Из которой мы вас вытащили.

— Где она? — подпрыгнул Велий. — Ты ее не развеяла?!

— Я ее схлопнула. Она твое ожерелье из чешуи дракона держит. Ты его сунь себе в мешок. Потом, когда понадобится, развернешь. В то каждый раз тратить силы на заклинание…

Велий странно на меня посмотрел, хмыкнул, а потом, захохотал, привалившись к косяку.

— Ну ты даешь! — проговорил он сквозь смех. — Еще никто не додумывался носить сеть с собой как… книжку! — Он снова расхохотался, тряся головой. — Захотел — развернул, захотел — свернул! У тебя очень оригинальный подход к магии. Я бы сказал, практичный!

Я сначала обиженно насупилась, но Велий так заразительно хохотал, что мне тоже стало весело, рот сам собой растянулся в улыбке:

— Ты, если что, обращайся ко мне, я еще что-нибудь придумаю! Лейя в обнимку с пустым ларцом выросла на пороге и замогильным голосом оповестила:

— Ну все, жизнь потеряла смысл. — И села на мокрую ступеньку.

Аэрона отправили домой рано утром, а потом стали собираться сами. Миколка сопел на кухне и делал вид, что вовсе не расстроен нашим отъездом. Сундук, который сюда был доставлен полным, теперь опустел так, что просвечивало дно. Одна Алия не осталась внакладе, с самого утра поглаживала два ножа, добытые в битве с умертвием.

— Я тут подумал, — небрежно проронил Велий, повертев в руках драконьи бусы и бросив их в свой мешок, — попрошу-ка я в Школе еще одну ставку.

— Какую? — Я отложила в сторону расческу.

— Твоего наставника по магическому искусству.

— Нет! Ни за что! Даже думать об этом не смей!

Маг наблюдал за мной, ухмыляясь.

— Да я тебя… тебя… — Я запнулась, придумывая для него мучения одно страшней другого и не зная, какую из изуверских картинок описать словами.

— Ты что, против? — Велий сделал удивленную мину. — А я уже запрос отправил.

Я надула губы, хотя на самом деле мне почему-то стало приятно.

— Я, конечно, все время находиться рядом не смогу, но чтобы выпороть раз в месяц нерадивую ученицу, обязательно время найду, — сказал Велий.

— Верея, переходи ко мне на факультет, — вмешалась Алия, оставив в покое свои ножи. — Вульфыч по-любому человеколюбивее будет!

Телега скрипела, птички заливались, солнышко припекало, и пока мы добрались до постоялого двора, от которого до Веж еще было трюхать и трюхать, мне приснился чудесный сон. Будто в благодарность за спасение демоны устроили в Веже настоящий ирий. Текла через него теперь молочная река в кисельных берегах, в небесах заливались сирины, по радугам, как по мостам, скакали кони, Гомункул стал добрым молодцем, мавка вышла замуж за красавца эльфа, Алия сделалась грозной валькирией, а я просто королевной и души во мне люди не чаяли, так и носили на руках. Часа три носили. А потом у телеги колесо лопнуло.