Уже мертва - Райх Кэти - Страница 98

Я вспомнила, что рассказал мне о Франсин Моризет-Шанпу ее муж, и почувствовала приступ ярости. Она мечтала о безопасности. Хотела в собственном доме ощущать себя «неприкосновенной». Это было ее самым заветным желанием.

— Но входить в любой чужой дом довольно рискованно, — вновь заговорил Клодель, — и Фортье решил ориентироваться на знаки о продаже недвижимости. Первый он увидел у дома Моризет-Шанпу.

— Что вы узнали об убийстве Тротье?

У меня слегка закружилась голова.

— Тротье. На сей раз он решил поехать по зеленой линии, то есть вышел на «Атвотере». И направился куда глаза глядят в поисках знака о продаже жилья. Его внимание привлекла табличка у дома отца Шанталь Тротье. Он не торопился. Терпеливо следил за этим местом, увидел Шанталь, понял, что она приходит сюда несколько раз в неделю, заметил даже нашивку на ее форменной одежде с названием школы «Сакре-Кёр» и несколько раз ездил к этой школе. А потом устроил девочке засаду.

— К этому моменту он уже нашел более безопасное место для совершения убийства, — вставил Райан.

— Монастырь. Отлично, — ответила я. — Как ему удалось заставить Шанталь поехать с ним?

— Однажды днем он позвонил в квартиру ее отца, предварительно узнав, что она в этот момент будет дома одна, и сказал, что хотел бы взглянуть на жилье. Прикинулся потенциальным покупателем. Шанталь его не впустила. Несколькими днями позже он подкараулил ее у школы, подошел и сказал, что договорился встретиться здесь с ее отцом, но тот так и не появился. Она согласилась проводить его до дому, зная, как сильно отец желает продать квартиру. Все остальное нам известно.

Лампа дневного света на потолке приглушенно загудела.

— Закапывать вторую жертву в монастырском лесу Фортье не отважился, — продолжил Клодель, — поэтому отвез труп девочки в Сен-Жером. На дорогу у него ушло прилично времени, и он боялся, что его где-нибудь остановят, вот и решил, что в следующий раз подыщет более подходящее место.

— Следующей была Ганьон.

— М-да.

В этот момент в палату вошла медсестра. Более молодая и добродушная, чем та, которая ухаживала за мной все эти дни. Она проверила мой пульс и температуру:

— Вы не устали?

— Нет.

— Если хотите, можете принять еще одну болеутоляющую таблетку.

— Может, позднее, — ответила я.

Медсестра улыбнулась и вышла.

— А Адкинс?

— Когда речь заходит об Адкинс, Фортье приходит в сильное волнение, — сказал Райан. — Создается впечатление, что, рассказывая о других своих геройствах, он даже гордится собой, а об этом разговаривать вообще не желает.

Мимо моей палаты провезли медицинскую тележку. Я услышала звук резиновых колес по выложенному плиткой полу.

«Почему ему неприятно разговаривать об Адкинс?» — задумалась я. Именно она не вписывается в общую картину.

Из коридора послышался электронный голос, побуждающий кого-то набрать номер двести тридцать семь.

«Почему?»

Из-за двери раздался звук раскрывающегося лифта.

— Быть может, все дело вот в чем, — произнесла я. — Действуя вновь и вновь по проверенной схеме — монастырь, станции метро, знаки, — он перестал испытывать тот же накал эмоций? Вот и решил опять проникнуть в жилье жертвы, как в случае с Моризет-Шанпу.

Я вспомнила фотографии. Задранную куртку от спортивного костюма на Маргарет Адкинс. Огромную лужу крови.

— Мы выяснили, что с Адкинс Фортье предварительно договорился о встрече. Что явилось для него неожиданностью во время этого визита, так это звонок ее мужа. Он испугался и убил ее в спешке, поэтому и не стал расчленять и упаковывать в пакеты, как планировал. К тому же на этот раз не почувствовал всего того, что мечтал ощутить, — не насладился своим превосходством.

— Статуэтка. Отрезанная грудь.

Райан кивнул:

— В его фантазиях убийство как таковое играет далеко не самую важную роль. Наиболее привлекательной для него является возможность властвовать и распоряжаться. Захочу — убью, захочу — позволю жить. Могу закопать твой труп или оставить на всеобщее обозрение. В моих силах лишить тебя половой принадлежности — отсечением молочных желез или увечьем влагалища, — отрезать тебе руки и сделать абсолютно беспомощной. Звонок мужа Маргарет Адкинс нарушил все его планы.

— Кстати, до Адкинс этот гад никогда не пользовался личными вещами своих жертв, — сказала я. — Быть может, заполучив деньги по ее кредитной карте, он еще раз доказал себе, что имеет над жертвой власть.

— Или в тот момент ему срочно понадобилось что-нибудь купить, а денег у него не было, — произнес Клодель.

— Все же странно выглядит этот его жест, — пробормотал Райан.

Мы помолчали.

— А Питр и Готье? — спросила я, продолжая гнать от себя наиболее важные вопросы.

— Он заявляет, что к ним не имеет никакого отношения.

Детективы обменялись какими-то словами, я их не расслышала. Мою грудную клетку заполнил отвратительный холод. Я собрала все свое мужество и выдавила:

— Гэбби?

Клодель потупил взгляд.

Райан откашлялся:

— Вам, наверное…

— Расскажите о Гэбби.

Мои глаза защипало от подкатившихся к ним слез.

— Почему? — спросила я.

Никто не ответил.

— Из-за меня?

Я старательно пыталась говорить ровным голосом.

— Этот человек — сумасшедший, — сказал Райан. — В нем живет безумная жажда власти. О своем детстве он почти ничего не захотел нам рассказывать, но дал понять, что к бабушке питал просто невероятную ненависть. По его мнению, именно бабушка виновата во всех его бедах, он твердит, что из-за нее у него не сложилась жизнь. Насколько мы поняли, она была очень деспотической и фанатично религиозной особой. Его ощущение своего бессилия, скорее всего, порождено отношениями с ней.

— Другими словами, этот парень не умеет общаться с женщинами и винит в этом свою бабусю, — добавил Клодель.

— А при чем здесь Гэбби?

Было видно, что Райан не хочет отвечать на мой вопрос.

— Поначалу Фортье стал удовлетворять свою потребность во власти путем подсматривания за женщинами. Он следил за ними, узнавал подробности их жизни, записывал что-то в своих тетрадках, довольствовался фантазиями, а жертвы даже не подозревали о его существовании. Потом ему захотелось чего-то большего. Он убивает Дама, получает при этом кайф и решает продолжать свою карьеру. Грань между жизнью и смертью. У него появляется право определять ее. Его уже не остановить.

Я уставилась на синие ирисы в вазе на тумбочке.

— И вот на его пути появляетесь вы: опознаете труп Изабеллы Ганьон.

— Я становлюсь для него угрозой, — произнесла я, понимая, к чему он клонит.

— Да, он осознает, что над ним нависла угроза. И что источник этой угрозы — доктор Бреннан. Она в состоянии разрушить мир его фантазий — мир, в котором ему принадлежит роль властелина.

Я прокрутила в голове события последних шести недель:

— Я определила, что найденный в Гран-Семинер скелет принадлежал Изабелле Ганьон, в начале июня. Три недели спустя Фортье убивает Маргарет Адкинс, на следующий день мы появляемся на улице Берже. Еще через три дня я нахожу останки Грейс Дама.

— Да. Он в ярости.

— Конечно. При помощи убийств этот ненормальный остужал свою ненависть к женщинам, а я…

— Или свою злость на бабулю, — сказал Клодель.

— В любом случае вы встали у него на пути как серьезная преграда.

— И я тоже женщина.

Райан достал пачку сигарет, но тут же вспомнил, где находится.

— Он допустил большую ошибку, воспользовавшись кредитной картой Адкинс, однако не захотел этого признавать, стал искать виноватых.

— К тому же ему было невыносимо думать, что за ним самим теперь охотится женщина.

— Но почему Гэбби? Почему не я?

— Кто знает? Может, он ждал вас, а из вашей квартиры вышла она?

— Не думаю, что все было так, — сказала я. — Очевидно, и за мной этот псих какое-то время пристально наблюдал. Ведь это он принес череп в мой сад?

Кивки.