Уже мертва - Райх Кэти - Страница 79

А вот смерти этих женщин шевельнули во мне нечто особое. Я как будто пропустила сквозь свою душу их страх, их боль, их беспомощность перед лицом безумия. Я воспылала яростью и злобой и загорелась желанием уничтожить зверя, отобравшего у них жизни. Смерти этих женщин вызвали во мне искреннее сострадание и словно явились спасительным тросом для моих притуплявшихся эмоций. Для моей собственной человечности. Я сочувствовала несчастным женщинам и испытывала по отношению к ним огромную благодарность.

Вот насколько личной была причина, побудившая меня заниматься поисками убийцы. Вот почему я не намеревалась бросать расследование. Вот что заставило меня ехать в лес у монастыря и вливаться в ночные кошмары Мейна. Я чувствовала себя обязанной убедить Райана довести дело до конца. Я должна раскусить клиента Жюли. И найти Гэбби. Все эти истории могут оказаться взаимосвязанными. Или нет. Не имеет значения. Так или иначе, я жаждала найти сукина сына, безнаказанно издевавшегося над женщинами, и изолировать его от общества. Навсегда.

33

Ускорить ход расследования оказалось сложнее, чем я предполагала. Частично по моей вине.

К пяти тридцати пятничного вечера мои желудок и голова уже изнывали от бесчисленного количества выпитых чашек кофе. Мы обсуждали содержимое папок несколько часов подряд. Новой информации собрать удалось крайне мало, и мы были вынуждены снова и снова повторять то, что давно знали, пытаясь выискать какие-то новые взаимосвязи. Дело почти не продвигалось.

Бертран занимался проработкой вопроса с недвижимостью. Объявления о продаже жилья Моризет-Шанпу и Адкинс, а также соседей Ганьон были напечатаны через «Ре-Макс», огромную риелторскую фирму с офисами в трех районах города и тремя выездными агентами. Ни один из них не помнил ни жертв, ни даже недвижимость, которую они собирались продать. Отец Тротье пользовался услугами другой конторы — «Ройал Лепаж».

Выяснилось, что бывший дружок Питр был наркоманом и что несколько лет назад он убил проститутку в Виннипеге. Этот факт мог служить ключом к разгадке дела об убийстве самой Питр, а мог и вовсе не иметь к нему никакого отношения. Клодель настаивал на последнем.

Допрос людей, совершивших преступления сексуального характера когда-либо в прошлом, велся непрерывно, но положительных результатов не давал.

Толпа полицейских чутко наблюдала за районами, в которых жили Адкинс и Моризет-Шанпу. Ничего.

Мы не знали, в каком направлении работать, и от этого постепенно теряли терпение, делались все более раздражительными и угрюмыми. Я была вынуждена раскрыть свои карты. Меня вежливо выслушали. Я рассказала о ситуации с Гэбби, о рисунке, о том, как я разговаривала о нем с Джеем Эс, и о слежке за Жюли.

Когда я закончила, никто не произнес ни слова. Фотографии семи убитых женщин в гробовом молчании взирали на меня. Клодель рисовал в блокноте какие-то сетки или решетки. Он целый день помалкивал, как будто решил отстраниться от всех нас. Мое выступление привело Клоделя в еще более хмурое расположение духа.

Прекр-р-расно!

— Значит, вы не можете сказать точно, Сен-Жак это или нет? — подал наконец голос Бертран.

Я покачала головой.

Прекр-р-расно!

— Я считаю, нам следует сцапать этого дегенерата! — воскликнул Кеттеринг.

— На каком основании? — спросил Райан.

Прекр-р-расно!

— Можно просто надавить на него, взглянуть, как он отреагирует, — предложил Шарбонно.

— Если этот тип и есть наш мальчик, тогда мы просто спугнем его, — сказал Руссо. — Он тут же исчезнет из города, вот и все. А для нас главное — не упустить его.

— Главное, чтобы никто больше не пострадал, — произнес Бертран.

— Может, этот парень импотент?

— Или просто ловит кайф, когда видит эту сорочку на какой-нибудь девке?

Прекр-р-расно!

— А насколько надежный человек эта ваша Гэбби? — спросил вдруг Шарбонно.

Я заколебалась. При свете дня абсолютно все выглядит иначе. Вчера мне казалось, что я добилась самого главного и теперь наведу детективов на верный след. Теперь же понимала, что слишком поторопилась со своим рассказом.

Клодель поднял голову и уставился на меня холодным, как у рептилии, взглядом. Этот человек питал ко мне огромное презрение, мечтал, чтобы я убралась с его дороги. Я до сих пор не знала, пожаловался ли он на меня кому-либо или еще только готовился это сделать. А еще я не знала, насколько верны мои выводы и догадки.

То, что я сделала в следующий момент, навеки будет лежать на моем сердце тяжелым грузом. Наверное, в самых глубинах своей души я все же не верила, что с Гэбби может произойти что-то страшное. Она ведь и в прошлом постоянно выкидывала номера. Или в тот момент я просто решила обезопасить себя. Не знаю. Но я точно помню, что тревога за подругу не достигала во мне в тот день критической точки.

— Гэбби и раньше пропадала.

Прекр-р-расно!

Прекр-р-расно!

Прекр-р-расно!

— Пропадала так же, без объяснений и предупреждений? — повернулся ко мне Райан.

Я кивнула.

Прекр-р-расно!

Прекр-р-расно!

Прекр-р-расно!

На лицо Райана легла мрачная тень.

— Хорошо. Продиктуйте нам ее полное имя, и мы попробуем что-нибудь выяснить. Но особого внимания этому делу придавать пока, разумеется, не станем. Официального приказа мы все равно не получим, информации слишком мало. Мишель? — обратился он к Шарбонно.

Шарбонно кивнул. Мы обсудили еще некоторые моменты и разошлись.

Вновь и вновь вспоминая впоследствии об этом собрании, я все время терзала себя одним вопросом: смогла ли бы я изменить развитие дальнейших событий, если бы повела себя иначе?

Почему я не заявила об исчезновении подруги как о катастрофе? Испугалась змеиного взгляда Клоделя? Или же выработанное в процессе работы хладнокровие в который раз взяло во мне верх над человечностью и мое желание остаться профессионалом в глазах коллег оказалось сильнее, чем страх за Гэбби? Изменилось бы что-нибудь, если бы именно в тот день полиция прибегла к решительным мерам?

В тот вечер мне опять предстояло ужинать дома перед телевизором. Когда в микроволновке приготовилась моя еда, я вытащила поднос и развернула фольгу.

И на мгновение замерла, глядя на синтетический кусок мяса на синтетическом картофельном пюре и ощущая себя одинокой и беспредельно неудовлетворенной. Что ждет меня в ближайшие несколько часов? Еще один вечер с глупой комедией, котом и борьбой с демонами?

— Нет уж!

Я выбросила свой ужин в помойное ведро, отправилась в японский ресторан и заказала суши. Ко мне подсел какой-то коммерсант, мы разговорились о пустяках. Покончив с суши, я отделалась от собеседника и поспешила в кинотеатр на последний сеанс «Короля-льва». Было без двадцати одиннадцать, когда, покинув здание кинотеатра, я прогулочным шагом прошла на прилежащую улицу, опустевшую с уходом уличных торговцев. Маленькая пекарня бубликов, контейнер-холодильник с йогуртом, торговый фургончик «Японская кухня», защищенный раскладной решеткой, мясная лавка с развешанными за стеклом ножами разных форм и размеров — все это погрузилось в сон, попрощавшись до завтра с хозяевами и покупателями.

Мультфильм на несколько часов отвлек меня от мыслей об убийствах. Поющие гиены, африканские ритмы и романтичность молодого льва — это было как раз то, в чем я сейчас нуждалась.

Я пересекла Сен-Катрин и пошла к дому. Стояла жаркая влажная погода. Уличные фонари окружали мутные ореолы, над тротуарами висел густой туман, похожий на пар над горячей ванной, которую вынесли на мороз.

Как только я свернула к своей квартире, то сразу заметила конверт, укрепленный между металлическим шаром-ручкой на моей двери и деревянным косяком. В первое мгновение я подумала, что это записка от Уинстона: когда ему требовалось что-нибудь отремонтировать, он всегда предупреждал, что в такое-то время отключит электричество или газ.

«Но в подобных случаях Уинстон вешает объявление», — тут же возразила себе я.