Роковой роман (ЛП) - Форс Мари - Страница 7

Словно полнейший мрак и конец света наступили в душе Грэхема О’Коннора. Он прислонился к деревянной белой изгороди, скользя взглядом по простирающимся землям своего поместья, но из-за слез и горя ничего не видел. Джона больше нет. Джона больше нет. Джона больше нет.

С того момента, как им позвонила Кэрри и сказала, что их в доме ждет Ник, Грэхем знал. Когда на этот день назначено самое важное в карьере Джона голосование, лишь по одной причине мог приехать Ник. Грэхем знал, как всегда знал, что есть что-то постыдное для отца в том, чтобы любить одного ребенка больше других детей. Но Джон был необыкновенным. С самых первых часов после рождения сына Грэхем разглядел в нем нечто особенное, благодаря чему и многие другие любили Джона.

С мокрым от слез лицом Грэхем думал, как могло случиться такое несчастье.

- Папа?

Прозвучавший голос старшего сына наполнил Грэхема разочарованием и ощущением безнадежности. Помоги ему Боже, что он так думает, но почему, если уж ему было суждено потерять сына, это не мог быть Терри вместо Джона?

Терри сжал плечо отца:

- Чем я могу тебе помочь?

- Ничем, - и Грэхем смахнул слезы.

- Сенатор?

Тот повернулся и увидел Ника в сопровождении хорошенького детектива.

- Мы возвращаемся в Вашингтон, - сообщила она, - но прежде мне нужно подтверждение, где вы находились прошлой ночью. После десяти.

Каким-то образом старику удалось сдержать охвативший его взрыв ярости из-за подозрения, что он мог бы иметь касательство к смерти того, кого любил больше всех, за исключением Лейн, конечно.

- Я был здесь с женой. Мы принимали друзей, играли в бридж, в одиннадцать пошли спать.

Кажется, ее удовлетворил ответ, и она повернулась к Терри:

- А вы, мистер О’Коннор?

- Я был… э… с другом.

Терри стал совершенно отбившимся от рук бабником с тех пор, как вождение в пьяном виде поставило крест на его политических стремлениях за несколько дней до того, как старший сын собирался объявить о выдвижении своей кандидатуры в Сенат. И в сорок четыре Терри был столь же далек от того, чтобы остепениться, как и в двадцать два, что доставляло Грэхему душевную боль.

- Мне потребуется имя и номер, - заявила детектив.

Щеки Терри ярко покраснели, и Грэхем понял, что за этим последует.

- Я… хм…

- Он не знает ее имени, - вмешался Грэхем, бросив на сына взгляд, полный омерзения.

- Я могу поискать, - быстро ответил Терри.

- Отличная идея, - одобрила детектив.

- Это не совпадение, что все случилось накануне голосования? – спросил старший О’Коннор.

- Мы ничего не можем исключить, - ответила детектив.

- Проверьте лидера меньшинства Стенхауза, - посоветовал Грэхем. - Он всем нутром ненавидит меня и позавидовал бы любому успеху моего сына.

- За что он ненавидит вас? – спросила она.

- Они были ожесточенными соперниками несколько десятилетий, - ответил за отца друга Ник. – Стенхауз делал все, чтобы заблокировать закон об иммиграции, но эти палки в колеса мы как-нибудь обошли бы.

- Хорошенько присмотритесь к нему, - сказал Грэхем, клокоча от ярости, голос его сорвался. – Он способен на все. То, что я потерял сына, доставит ему несказанную радость.

- Кто-нибудь еще приходит вам на ум? – спросила детектив. – Кто связан с вашим сыном в личном плане или на профессиональном уровне?

Грэхем покачал головой.

- Джона любили все. Но я подумаю и дам знать, если что придет в голову.

Ник шагнул к Грэхему и обнял его.

Тот в ответ обхватил за плечи друга своего сына, которого любил как родного.

- Найди, кто это сделал, Ник. Найди.

- Найду. Обещаю.

Когда Ник и Сэм уходили, Грэхем отметил, как поникли плечи советника его сына и поверил его словам. Терри же отец сказал следующее:

- Достань имя своей красотки и сделай это сейчас же. И не показывайся на глаза, пока не исполнишь.

- Да, сэр.

На обратной дороге в Вашингтон Ник проверил «блекберри» и просмотрел заявление, которое составила их контора.

«С огромным прискорбием сообщаем, что наш коллега и друг сенатор Джон Томас О’Коннор найден сегодня утром мертвым в своем доме в Вашингтоне. После того как сенатор О’Коннор не явился на работу, начальник его команды, Николас Каппуано, поехал проверить сенатора к нему домой. Мистер Каппуано обнаружил сенатора мертвым. По требованию Городской полиции мы не разглашаем подробности смерти сенатора, только заверяем, что сделаем все, что в нашей власти, чтобы помочь расследованию. Последующая информация о расследовании будет исходить от полиции.

Мы достигнем успеха в нашей миссии обеспечения прохождения принципиально нового закона, над которым так много трудился сенатор О’Коннор, чтобы вынести закон на обсуждение в Сенат, и продолжим работу сенатора по вопросам помощи детям, семьям и старикам.

Наши сердца и молитвы с родителями сенатора, сенатором и миссис О’Коннорами, его братом Терри, сестрой Лизбет, зятем Ройсом, племянниками Эммой и Адамом. Похоронная церемония еще не утверждена, но о ней будет объявлено в ближайшие несколько дней. Мы просим проявить уважение к частной жизни семьи О’Конноров в эти трудные для них времена».

Ник одобрительно кивнул, прочел еще раз и повернулся к Сэм:

- Можно еще раз пробежаться с тобой?

- Конечно. – Она внимательно слушала, пока он читал вслух заявление. – На слух предусмотрели все.

- Насчет расследования все нормально?

- Да, отлично.

Ник перезвонил Кристине:

- Эй, заявление одобрено. Давай, выпускай.

Кристина ответила глубоким мучительным вздохом:

- Тогда все станет официально.

- Скажи, чтобы Тревор прочел еще разок, и выпускайте в свет. И никаких сомнений.

- Хорошо.

- Вы, ребята, проделали отличную работу. Спасибо.

- Самое трудное дело в моей жизни, - охрипшим голосом заметила она.

- Я понимаю.

- Итак, э-э, как прошло с родителями?

- Ужасно.

- То же самое с командой. Люди с трудом принимают новость.