Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Былины

Литагент «Эксмо»

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Былины - Литагент «Эксмо» - Страница 29

Изменить размер шрифта:

Чурило Пленкович у князя Владимира

В стольном городе во Киеве

У ласкова князя у Владимира

Хороший заве?ден был почестный пир

На многие на князи да на бояра,

Да на сильны могучие богатыри.

Белый день иде ко вечеру,

Да почестный-от пир идет навеселе.

Хорошо государь распотешился

Да выходил на крылечко переное,

Зрел-смотрел во чисто? поле?.

Да из далеча-далеча поля чистого

Толпа мужиков да появлялася, —

Да идут мужики да всё киевляна,

Да бьют они князю, жалобу кладут:

«Да солнышко Владимир-князь!

Дай, государь, свой праведные суд,

Да дай-ка на Чурила сына Плёнковича:

Да сегодня у нас на Саро?ге на реки

Да неведомые люди появилися,

Да наехала дружина та Чурилова;

Шелковы неводы заметывали,

Да тетивки были семи шелков,

Да плутивца у сеток-то серебряные,

Камешки позолоченные.

А рыбу сарогу повыловили;

Нам, государь-свет, улову нет,

Тебе, государь, свежа куса нет,

Да нам от тебя нету жалованья.

Скажутся, называются

Всё они дружиною Чуриловою».

Та толпа на двор прошла,

Новая из поля появилася, —

Да идут мужики да всё киевляна,

Да бьют они челом, жалобу кладут:

«Да солнышко да наш Владимир-князь!

Дай, государь, свой праведные суд,

Дай-ка на Чурила сына Плёнковича:

Сегодня у нас на тихих заводях

Да неведомые люди появлялися,

Гуся да лебедя да повыстреляли,

Серу пернату малу утицу;

Нам, государь-свет, улову нет,

Тебе, государь, свежа куса нет,

Нам от тебя да нету жалованья.

Скажутся, а называются

Всё они дружиною Чуриловою».

Та толпа на двор прошла,

Новая из поля появилася, —

Идут мужики да все киевляна,

Бьют они челом, жалобу кладут:

«Солнышко да наш Владимир-князь!

Дай, государь, свой праведные суд,

Дай на Чурила сына Плёнковича:

Да сегодня у нас во темных во лесах

Неведомые люди появилися,

Шелковы тенета заметывали,

Кунок да лисок повыловили,

Черного сибирского соболя;

Нам, государь-свет, улову нет,

Да тебе, государь-свет, корысти нет,

Нам от тебя да нету жалованья.

Скажутся, а называются

Всё они дружиною Чуриловою».

Та толпа на двор прошла,

Новая из поля появилася, —

А и?де молодцов до пяти их сот,

Молодцы на конях одноличные,

Кони под нима да однокарие были,

Жеребцы всё латынские,

Узды, по?вода у них а сорочинские,

Седелышка были на? золоте,

Сапожки на ножках зелен сафьян,

Зелена сафьяну-то турецкого,

Славного покрою-то немецкого,

Да крепкого шитья-де ярославского.

Скобы, гвоздьё-де были на золоте.

Да кожаны на молодых лосиные,

Да кафтаны на молодцах голу?б скурлат,

Да источниками подпоясанося,

Колпачки – золотые верхи.

Да молодцы на ко?нях быв свечи-де горят,

А кони под нима быв соколы-де летят.

Доехали-приехали во Киев-град,

Да стали по Киеву уродствовати,

Да лук, чеснок весь повырвали,

Белую капусту повыломали,

Да старых-то старух обезвичили,

Молодых молодиц в соромы?-де довели,

Красных девиц а опозорили.

Да бьют челом князю всем Киевом,

Да князи те просят со княгинями,

Да бояра те просят со боярынями,

Да все мужики-огородники:

«Да дай, государь, свой праведные суд,

Да дай-ка на Чурила сына Плёнковича:

Да сегодня у нас во городе во Киеве

Да неведомые люди появилися,

Да наехала дружина та Чурилова,

Да лук, чеснок весь повырвали,

Да белую капусту повыломали,

Да старых-то старух обезвичили,

Молодых молодиц в соромы-де довели,

Красных девиц а опозорили».

Да говорил туто солнышко Владимир-князь:

«Да глупые вы князи да бояра,

Неразумные гости торговые!

Да я не знаю Чуриловой посе?личи,

Да я не знаю, Чурило где двором стоит».

Да говорят ему князи и бояра:

«Свет государь ты Владимир-князь!

Да мы знаем Чурилову поселичу,

Да мы знаем, Чурило где двором стоит.

Да двор у Чурила ведь не в Киеве стоит,

Да двор у Чурилы не за Киевом стоит,

Двор у Чурила на Потай на реки,

У чудна креста-де Мендалидова,

У святых мощей а у Борисовых,

Да около двора да всё булатный тын,

Да вереи были всё точеные».

Да поднялся князь на Почай на реку,

Да со князьями-то поехал, со боярами,

Со купцами, со гостями со торговыми.

Да будет князь на Почай на реки,

У чудна креста-де Мендалидова,

У святых мощей да у Борисовых,

Да головой-то ка?ча, сам приговариват:

«Да, право, мне не пролгали мне».

Да двор у Чурила на Почай на реки,

Да у чудна креста-де Мендалидова,

У святых мощей да у Борисовых;

Да около двора все булатный тын,

Да вереи те были всё точеные,

Воротика те всё были всё стекольчатые,

Подворотенки да дорог рыбий зуб.

Да на том дворе-де на Чуриловом

Да стояло теремов до семи до десяти.

Да во которых теремах Чу?рил сам живет, —

Да трои сени у Чурила-де косивчатые,

Трои сени у Чурила-де решетчатые,

Да трои сени у Чурила-де стекольчатые.

Да из тех-де из вы?соких из теремов

На ту ли на улицу падовую

Да выходил туто старый матерый человек.

На старо?м шуба-то соболья была

Да под дорогим под зе?леным под ста?метом,

Да пугвицы были вальячные,

Да вальяк-от литый красна золота.

Да кланяется, поклоняется

Да сам говорит и таково слово:

«Да свет государь ты Владимир-князь!

Да пожалуй-ка, Владимир, во высок терем,

Во высок терем хлеба кушати».

Да говорил Владимир таково слово:

«Да скажи-ка мне, старый матёрый человек,

Да как тебя да именем зовут,

Хотя знал, у кого бы хлеба кушати?» —

«Да я Пленко? да гость Сарожанин,

Да я ведь Чурилов-от есть батюшко».

Да пошел-де Владимир во высок терем,

Да в терем-от идет да все дивуется,

Да хорошо-де теремы да изукрашены были:

Пол-середа одного серебра,

Печки те были всё муравле?ные,

Да потики те были всё серебряные,

Да потолок у Чурила из черных соболей,

На стены сукна навиваны,

На сукна те стекла набиваны.

Да всё в терему-де по-небесному,

Да вся небесная луна-де принаведена была,

Ино всякие утехи несказа?нные.

Да пир-от идет о полупиру,

Да стол-от идет о полустоле;

Владимир-князь распотешился,

Да вскрыл он окошечка немножечко,

Да поглядел-де во да?лече чисто? поле?:

Да из да?леча-дале?ча из чиста поля

Да толпа молодцов появилася,

Да еде молодцов а боле тысячи,

Да середи-то силы ездит купав молодец,

Да на молодце шуба-то соболья была,

Под дорогим под зеленым под стаметом,

Пугвицы были вальячные,

Да вальяк-от литый красна золота,

Да по до?рогу яблоку свирскому.

Да еде молодец, да и сам тешится,

Да с коня-де на коня перескакивает,

Из седла в седло перемахивает,

Через третьего да на четвертого,

Да вверх копье побрасывает,

Из ручки в ручку подхватывает.

Да ехали-приехали на Почай на реку,

Да сила та ушла-де по своим теремам.

Да сказали Чурилы про незнаемых гостей,

Да брал-де Чурило золоты ключи,

Да ходил в амбары мугазенные,

Да брал он сорок сороков черных соболев,

Да и многие пары лисиц да куниц,

Подарил-де он князю Владимиру.

Да говорит-де Владимир таково слово:

«Да хоша много было на Чурила жалобщиков

Да побольше того-де челобитчиков, —

Да я теперь на Чурила да суда-де не дам».

Да говорил-де Владимир таково слово.

«Да ты, премладыи Чурилушко сын Плёнкович!

Да хошь ли идти ко мне во стольники,

Да во стольники ко мне, во чашники?»

Да иной от беды дак откупается,

А Чурило на беду и нарывается.

Да пошел ко Владимиру во стольники,

Да во стольники к нему, во чашники.

Приехали они ужо во Киев-град,

Да свет государь да Владимир-князь

На хороша? да нового на стольника

Да завел государь-де почестный пир.

Да премладыи Чурило-то сын Плёнкович

Да ходит-де ставит дубовы? столы,

Да желтыми кудрями сам потряхивает,

Да желтые кудри рассыпаются,

А быв скачен жемчуг раскатается.

Прекрасная княгиня та Апраксия

Да рушала мясо лебединое;

Смотрячи?сь-де на кра?соту Чурилову,

Обрезала да руку белу правую,

Сама говорила таково слово:

«Да не дивуйте-ка вы, жены господские,

Да что обрезала я руку белу правую:

Да помешался у мня разум во буйной голове,

Да помутилися у мня-де очи ясные,

Да смотрячись-де на красоту Чурилову,

Да на его-то на кудри на желтые,

Да на его-де на перстни? злаченые.

Помешался у мня разум во буйной голове,

Да помутились у меня да очи ясные».

Да сама говорила таково слово:

«Свет государь ты Владимир-князь!

Да премладому Чурилу сыну Плёнковичу

Не на этой а ему службы быть, —

Да быть ему-де во постельниках,

Да стлати ковры да под нас мягкие».

Говорил Владимир таково слово:

«Да суди те Бог, княгиня, что в любовь ты мне пришла.

Да кабы ты, княгиня, не в любовь пришла, —

Да я срубил бы те по плеч да буйну голову,

Что при всех ты господах обесчестила».

Да снял-де Чурилу с этой бо?льшины

Да поставил на большину на и?ную,

Да во ласковые зазыватели, —

Да ходить-де по городу по Киеву,

Да зазывати гостей во почестный пир.

Да премладыи Чурило-то сын Плёнкович

Да улицми идет да переулками,

Да желтыми кудрями потряхивает,

А желтые те кудри рассыпаются.

Да смотрячись-де на красоту Чурилову,

Да старицы по келья?м онати? они дерут,

А молодые молодицы в голенища ....,

Красные девки отселья дерут.

Да смотрячись-де на красоту Чурилову,

Да прекрасная княгиня та Апраксия

Да еще говорила таково слово:

«Свет государь ты Владимир-князь!

Да тебе-де не любить, а пришло мне говорить.

Да премладому Чурилу сыну Плёнковичу

Да <не> на этой а ему службы быть, —

Да быти ему во постельниках,

Да стлати ковры под нас мягкие».

Да видит Владимир, что беда пришла,

Да говорил-де Чурилу таково слово:

«Да премладыи Чурило ты сын Плёнкович!

Да больше в дом ты мне не надобно.

Да хоша в Киеве живи, да хоть домой поди».

Да поклон отдал Чурила, да и вон пошел.

Да вышел Чурило-то на Киев-град,

Да нанял Чурило там извозчика,

Да уехал Чурило на Почай на реку,

Да и стал жить-быть а век коро?тати.

Да мы со той поры Чурила в старина?х скажем,

Да отныне сказать а будем до? веку.

А й диди, диди, Дунай, боле вперед не знай!