Рассуждения в изречениях. В переводе и с комментариями Бронислава Виногродского - Конфуций Кун Фу-цзы - Страница 18

20. Цзы Гун сказал: – Иньский правитель Чжоу [199] был не настолько неправедным, как ему это приписывают. Но благородный человек не желает находиться в нижнем течении потока, именно потому, что тогда всё зло Поднебесной стекается к нему.

21. Цзы Гун сказал: – Ошибка благородного человека подобна затмению солнца и луны. Ошибка видна всем людям. И когда он исправляет ошибку, все выражают ему почтение.

22. Гунсунь Чао [200] из царства Вэй спросил у Цзы Гуна:

– А у кого учился Чжун Ни? [201]

Цзы Гун ответил:– Путь правителей Мирного и Военного [202] не разрушился на земле. Сохранился в людях. В одарённых этих знаний сохранилось больше, в малоспособных знаний сохранилось меньше. Но нет никого, в ком не было бы пути правителей Мирного и Военного. Так почему бы Учителю было у них не учиться? Нужен ли был для этого один наставник?

23. Шусунь Ушу сказал, обратившись к важному сановнику при дворе:

– Цзы Гун более достойный, чем Чжун Ни.

Цзыфу Цзинбо рассказал об этом Цзы Гуну.

Цзы Гун сказал:– Давай проведём сравнение со стенами дворца. Мои стены достигают высоты плеч. Через них можно разглядеть красоту внутреннего убранства дома. А стены Учителя возвышаются на несколько метров. И если не войти во врата его учения, то не увидишь красоту его алтарного пространства. Не увидишь богатство множества служащих в его доме. Но не многим удаётся войти в эти врата. Так разве мог этот господин не сказать то, что он сказал?

24. Шусунь Ушу [203] злословил на Чжун Ни. Цзы Гун сказал: – Ничего не нужно делать по этому поводу. На Чжун Ни нельзя злословить. Если говорить о достоинствах других людей, можно сравнить их с холмами. На них можно взобраться. А Чжун Ни подобен солнцу и луне. Нет возможности на него забраться. Даже если люди захотят отвергнуть солнце и луну, разве им от этого будет вред? Просто всем станет очевидно, что такой человек не способен что-либо правильно оценить.

25. Чэнь Цзыцинь, обратившись к Цзы Гуну, сказал:

– Вы, господин, так учтивы. Разве Чжун Ни может обладать большими достоинствами, чем вы?

Цзы Гун ответил:

– Можно по одному высказыванию судить, что благородный человек обладает мудростью. По одному высказыванию можно судить, что мудрости у него нет. В высказываниях нельзя не быть осмотрительным. Но Учителя таким образом не поймёшь. Он подобен небу, на которое по ступеням не взобраться. Если бы Учитель владел страной, то все бы в ней стояли так, как он стоит. Все бы ходили по пути, проложенному им. Он бы укрепил, и все бы пришли. Он привёл бы в движение, и все бы были в согласии. При жизни его прославляли. Когда он умер, о нём скорбят.Разве можно таким образом понять Учителя?

Глава 20

1. Яо сказал:

– Вот, Шунь, Небесные числа сошлись на тебе. Искренне старайся хранить равновесие. И если в четырёх морях будет бедность и беда, то небо навсегда лишит тебя своей благодати.

Шунь то же самое говорил Юю.

Тан сказал:

– Я, чадо малое, Люй [204] , осмелился совершать обряд с чёрной коровой. Дерзнул обратиться и возвестить высшему небесному правителю, что я не осмеливался прощать тех, на ком была вина. А совершивших преступления слуг я не покрываю. Об этом всё известно сердцу владыки. И если есть моя вина, то пусть кара падёт на меня одного, а не на десять тысяч подданных твоих. И если это преступление подданных, то пусть это будет моим преступлением. Чжоуский дом обладал великой щедростью. Добрые люди этим богатели. Даже близкие родственники Чжоуского дома ценились не так, как люди человечные.

И если у простых людей есть прегрешения, то вина лежит на мне одном.

Будь тщательным в определении весов и мер, будь внимательным к законам и степени их применения, исправляй пришедшие в упадок должности, и во всех четырёх сторонах будет действенным твоё управление.

Восстанавливай разрушенные области, помогай продлению прекращающихся родов, продвигай людей, уходящих от службы стране, и все люди Поднебесной отдадут тебе преданность своих сердец.

Придавай важность людям, еде, трауру и обрядовым действиям.

Щедрость привлечёт к тебе людей.

Вера позволит доверять людям в поручении задач.

Способность тонко чувствовать приведёт к успеху.

Справедливость принесёт радость.

2. Цзы Чжан, обратившись с вопросом к Кун-Цзы, сказал:

– Как можно надлежаще осуществлять управление?

Учитель сказал:

– Почитай пять красот, отвращай четыре зла. Так можно надлежаще осуществлять управление.

Цзы Чжан спросил:

– А что такое пять красот?

Учитель сказал:

– Благородный человек в доброте своей не расточителен. Обременяя трудами, не вызывает обид. В желаниях не бывает жадным. В благополучии не заносится. Обладая силой, не бывает жестоким.

Цзы Чжан спросил:– А что значит, что в доброте своей не расточителен?

Учитель сказал:

– Приносить людям пользу в соответствии с тем, что людям полезно, разве это не будет добротой без расточительности?

Если выбирать время, которое подходит для работы, и в соответствии с этим поручать работу, разве кто-то может быть недоволен?

Если желаешь обрести человечность и обретаешь её, то разве может быть в этом жадность?

Если благородный человек не проводит различие между большими и малыми количествами людей, для него нет малых и больших дел, он не осмеливается быть небрежным, то разве это не есть отсутствие заносчивости в процветании?

Благородный человек содержит в порядке свою одежду и головной убор, хранит достоинство во взгляде и облике, тогда и люди взирают на него с почтительным благоговением. Разве это не есть обладание силой без жестокости?

Цзы Чжан сказал:

– А как определяются четыре зла?

Учитель сказал:

– Карать, не обучая, определяется как безжалостность.

Не применять сдерживающих мер в стремлении к успеху определяется как грубость.

Медля с указаниями, требовать исполнения в срок, определяется как воровство.Обещая людям награду, начинать скупиться во время выдачи, определяется как мелочность и скупость.

3. Учитель сказал:

– Если не познал судьбу, не сможешь быть благородным человеком.

Если не познал обряд, не сможешь твёрдо стоять на пути.Если не познал речь, не чем тебе познавать людей.

Иллюстрации в книге

В книге использованы фрагменты иллюстраций знаменитого китайского художника, поэта и каллиграфа XVII века Чжу Да.

Годы жизни Чжу Да (кит. 朱耷) с 1626 по 1705 г. пришлись на эпоху политических и социальных катаклизмов, смены династии Мин династией Цин. Чжу Да известен также под псевдонимом Бада Шаньжэнь (кит. 八大山人), человек с горы Бада. Он происходил от одного из родов императорской семьи. Детство его прошло в провинции Цзянси в атмосфере благополучия и комфорта. Когда же ему минуло 19 лет, в стране началась смута, вызванная нашествием маньчжуров. В 1644 г. Бада Шаньжэнь укрылся от манчжурских войск в буддистском монастыре и стал монахом. В 1672 г. покинул монастырь, вёл жизнь странствующего монаха-художника. В 1680 г. в возрасте 54 лет порвал с монашеской жизнью и женился. Отличался эксцентричным поведением, резкими переменами настроений.

О жизни мастера сложено множество легенд. В юности Чжу Да проявил незаурядные способности, наделенный чувством юмора, он порой удачной остротой привлекал к себе внимание присутствующих. С установлением господства Цинов в социальном и материальном положении семьи произошли резкие перемены, что вызвало в душе молодого Чжу Да чувство горечи и протеста. Он написал на воротах своего дома иероглиф «немота» и стал отказываться от речи в присутствии посетителей, отвечая на вопросы лишь кивком либо жестом. Так в молчании провел он более десяти лет, а потом покинул дом и укрылся в монастыре. Одно время с ним случались припадки внезапного смеха или слез, а то он пускался в дикий танец, распевая во все горло, – сковывавшее его нервное напряжение требовало выхода. Но с возрастом он стал спокойнее, большую часть времени посвящал живописи и каллиграфии. Свои работы он подписывал «человек с горы Бада», что в завуалированной форме обозначало его фамильный иероглиф «Чжу». Иногда он выстраивал иероглифы так, что они складывались в идеограмму «смех» или «плач». Таким образом он выражал свое душевное состояние, когда не знаешь, что лучше: плакать или смеяться. Из-под кисти Чжу Да вышло немало картин на темы «цветы и птицы», «горы и воды». Стиль его отличается лаконизмом, что, однако, не мешало автору добиваться передачи глубокого содержания.