Тайна моего дома (ч. 1, 2) (СИ) - Белая Елена Михайловна - Страница 128

Это послужило сигналом к тому, что оставшиеся трое из постояльцев гостиницы «У Розы» подорвались со своих насиженных мест и вышли засвидетельствовать свое почтение.

Гидеон и Ганимед — чудные имена для двойняшек. Ну, и Лунь, как вы поняли, это седовласый.

Меня усадили за стол рядом с Райном, у которого так и не получалось расслабиться до конца. Причем, как мне казалось, причина была не в ревности, которая вполне могла мне и померещиться, а в том, что он чувствовал себя виноватым перед этими людьми за свое исчезновение. Ребята уже выразили ему свои чувства отличным ударом в челюсть и вполне успокоились, а этот горемыка все накручивал себя не по делу. Нащупала под столом руку мага и ободряюще пожала. Кривоватая улыбка скользнула по любимым губам, и ладонь сжали в благодарном рукопожатии. С противоположной стороны стола Арт закатил глаза, подшучивая над происходящим. Еще один глазастый на мою голову!

Райн медленно, но верно оттаивал, отвечая на вопросы о его злоключениях, а я потихоньку уплывала на волнах дремы, обнаглев настолько, что пристроила свою голову на плече мага и только что слюну не пустила.

— А девочка-то засыпает, — огласил очевидное Лунь. — Надо ее в комнату отнести.

— Я сама могу, — пробурчала я, вставая, при этом держать глаза открытыми получалось с огромным трудом.

— Можешь, конечно, можешь, но лучше я тебя отнесу, — сообщили мне на ухо, подхватывая на руки. — Лестница крутая, глазки спят, для чего еще тебе муж нужен?

Я бы, конечно, могла рассказать ему, для чего мне нужен муж, но не была уверена, что меня правильно поймут и не сочтут это за приглашение, поэтому изобразила, что сплю, не могу.

В комнате меня сгрузили на кровать, помогли снять сапоги и куртку, поцеловали в лоб с пожеланиями: «Спокойной ночи» и ушли, предусмотрительно повернув ключ в замке входной двери.

Почувствовала ли я себя обманутой? Пожалуй, да. Но сюда так же примешивалось облегчение от того, что мне дали передышку, предусмотрительно избавив от мук «отдаться-не отдаться», хотя бы на сегодня. Как хорошо, что моя мама не подозревает, какие мысли сейчас ходят в голове ее добропорядочной дочери.

Глава 17

Спала я просто замечательно, а проснулась еще лучше. Комната была окутана полумраком раннего утра, отчего предметы, наполнявшие ее, теряли большую часть деталей и казались особенно громоздкими. И в этой немного загадочной атмосфере самым удивительным было то, что ощущалось прямо подо мной. Как и подозревала ранее, ночью я нагло метила территорию, опоясав горячее большое тело не только руками, но и ногами. Практически заползла на Райна, вместо подушки используя его надежное мужское плечо. В отместку чья-то бесцеремонная рука по-хозяйски располагалась где-то в районе окончания спины, все на тех же злополучных ямочках, словно у нее там гнездо.

Грудь перед моим носом равномерно поднималась и опускалась (такая ровная, золотистого оттенка кожа, и маленькая темная родинка над ареолой соска почти рядом с моим указательным пальцем…, стоп!), что наводило на мысль, что объект моих вожделений еще спит. Следовательно, у меня был шанс кое-что изменить в позе, чтобы потом было не так неловко за поведение своего спящего тела. Первой пошла нога: приподнять, отлепив от, слегка повлажневшей в местах соприкосновения, кожи, отвести в сторону, опустить на кровать. Теперь рука…

— Ась, ну чего ты там возишься? — хриплый ото сна голос, пробегает по спине сотней ошалевших мурашек, отзываясь в груди ритмом взволнованного сердца. Райн изгибается и свободной рукой, подхватывая под коленку, водружает мою ногу на прежнее место. — Имей совесть, дай еще хоть часик поспать!

— Так я и даю, — удалось с трудом выдавить из себя более-менее вразумительный ответ. Вот объясните мне, почему его голос кажется верхом сексуальности, а мой звучит как старая рассохшаяся скрипка? Нет в мире справедливости.

— Вот и умница, — пробормотали мне, зарываясь носом в лохматую макушку и засыпая. Полежала, прислушиваясь к размеренному дыханию и четкому сердцебиению мужчины и, сама не заметила, как тоже задремала.

А проснулась в одиночестве, когда Ом или Ома заглядывали в окно, оставляя на постели тонкие золотистые лучи, в которых танцевали легкие частички пыли. У одного человека сегодня мной была выявлена еще одна необычная способность — делать все практически бесшумно и незаметно.

Через пятнадцать минут, я уже сбегала вниз по ступенькам, ведомая требованиями желудка и любопытством. Вчера, из-за усталости, пришлось многое пропустить, но сегодня планировала наверстать упущенное. Все обнаружились, конечно, в трапезной за столом, только народу на этот раз было больше. Два стола были составлены вместе, чтобы относительно свободно разместить за ними семерых мужчин и одну девушку.

Если бы я встретила ее на Земле, то решила бы, что она японка. Маленькая изящная фигурка гейши, затянутая с ног до головы в темно-синюю кожу какой-то неведомой твари, раскосые глаза, высокие скулы, чуть вздернутый носик, смоляные волосы, заплетенные в длинную косу. Была ли она красива? Пожалуй, на любителя, слишком уж экзотической внешностью обладала эта малышка.

Первым меня заметил, конечно, Арт, этот золотоволосый полубог, блеснул роскошной белизной зубов и снял воображаемую шляпу, отвешивая шутовской поклон. Сидящие за столом, заметив его пантомиму, повернулись ко мне, приветствуя. Бодро поздоровалась и попыталась определить, куда можно пристроиться с целью перекусить. Райн среагировал первым, как и полагается примерному семьянину, подвинулся, освобождая место рядом с собой на широкой гладкой скамье.

— Доброе утро, дорогая, — пропел он мне с низким обертоном, когда я заняла предложенное место, и сделал это достаточно громко, для того, чтобы услышали окружающие. Игра продолжается? — Как тебе спалось?

— Спасибо, дорогой, очень хорошо, — поддержала я его выступление, украдкой взглянув на кольцо, которое вчера так и не сняла.

— Не стал тебя будить, ты вчера так сильно устала, — вроде бы обычная фраза, причем абсолютно правдивая, но в устах мужчины она удивительным образом приобрела двойной смысл, заставивший меня смутиться, а мужчин за столом понимающе переглянуться.

— Могу я получить свой завтрак? — перевела я разговор в другое русло, стремясь избавиться от чувства неловкости.

— Конечно, можешь, милочка! — пробасили над моим ухом, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. О! На эту женщину стоило посмотреть. Пока она споро наливала мне тою, выкладывала на блюдо толстенные оладушки, исходящие жаром и щедро политые прозрачным тягучим сиропом, я бесцеремонно разглядывала ее. Вы помните детскую сказку про девочку Элли и ее пса Тотошку? Так вот там были злые волшебницы Гингема и Бастинда. И сейчас мне удалось воочию увидеть ту, что когда-то рисовало детское воображение. Огромного роста, широкоплечая, с густой медной гривой волос, сдерживаемых только атласной красной лентой, с грубыми рублеными чертами лица, с ужасным шрамом, пересекавшим всю правую щеку, в костюме индейской скво. Ух! Это было одновременно пугающе и восхитительно.

— Я — Роза. Да, та самая, в честь кого мой папашка назвал это заведение, — предвосхищая мой вопрос, поведала та, растягивая губы в широкой добродушной улыбке, от чего щека со шрамом как-то очень комично сморщилась (и где был маг-лекарь, когда случилась эта беда?) — Попробуй, такой вкуснятины ты и на своей Земле, наверно, ни разу не пробовала.

Роза ушла, а я обличающе уставилась на Райна. И говорят, что мужики не сплетники. Ведь всем уже все растрепал!

Откусила кусочек пропиаренного лакомства и зажмурилась от удовольствия — хрустящее, тающее на языке, дарящее свою сочность. Как же я смогу теперь жить дальше без этих чудо-оладушек? Вспомнилась реклама, когда-то увиденная по телевизору: «… и пусть весь мир подождет!», в данном случае подписываюсь на все сто процентов. Почувствовала, как сироп стекает от уголка губ вниз. Вот ведь! Даже про приличные манеры забыла напрочь, поискала глазами салфетку, но опоздала…