Дикари - Мож Роже - Страница 43

Сулла подошел к сутенеру. Вынул из своей одежды матерчатый кляп и заткнул ему рот.

– Теперь подойди к окну, открой и посмотри, что там внизу.

Тот повиновался. Он увидел носилки, такие широкие, что занимали почти весь переулок. Двоих мужчин, державшихся в стороне. Остальные, должно быть, стояли у входа в дом или вошли внутрь.

Кинжал Суллы упирался ему в бок...

Один из двух слуг, вероятно Котий, бросил в окно свернутую веревку. Сулла поймал ее на лету, порезал на куски кинжалом и завязал греку руки за спиной. А потом пропустил один из двух концов веревки под мышками пленника. Приказал сесть на окно и свесить ноги наружу. И спустил его по веревке вниз. Котий принял пленника и втолкнул в носилки, где завязал и ноги. Потом закрыл дверцу и задернул занавески.

Сулла вышел из комнаты и спустился по лестнице.

* * *

Впереди носилок шел Сулла, вслед за ним Котий. Кортеж дошел до перекрестка, где галл нанял носилки с носильщиками. Важно уселся в одни и скомандовал отнести его на постоялый двор «Два жаворонка», что напротив дворца Менезия.

Носильщики заторопились. Группа Котия, в сиреневых ливреях, немного замедлила шаг и последовала за носилками Суллы.

Доехав до трактира Состия, Сулла вышел из носилок и щедро заплатил носильщикам, после того как пощупал их мускулы и сказал несколько комплиментов голосом гомосексуалиста, в которого был переодет. Подождал, пока они удалятся. Котию с носилками, ожидавшему в стороне, сделал знак следовать по направлению к внушительному портику дворца Менезия в глубине площади. Котий и другие удивились, так как не подозревали, что дворец и есть тот городской дом, о котором им говорил бывший офицер. Сулла подошел к двум охранникам перед маленькой дверью. Пока он переходил в темноте площадь, то снял с себя парик и вытер макияж платком, который всегда носил в кармане вместе с веточками калины.

Стражники узнали его по голосу и открыли дверь. Сулла подождал, пока раскрашенные носилки и лакеи в сиреневых костюмах пройдут через вход, и только тогда вошел сам. Кортеж оказался в самом начале длинной кипарисовой аллеи. Она вела и к садкам, если пройти по ней немного и повернуть налево, также к большому атрию дворца, если идти все время прямо. И наконец, в самом ее конце, к портику и маленькому павильону, где погиб хозяин дом.

Котий подошел к Сулле.

– Это и... Так это твой дом? – спросил он.

Сулла посмотрел на него с улыбкой:

– Дом Менезия, именно здесь его и отравили.

Котий покачал головой:

– И много рабов в этом имении?

– Около ста тридцати, – ответил Сулла.

– Теперь я понимаю, почему днем ты говорил, для нашей повозки найдется место...

Он задумался, обмениваясь взглядами с другими ветеранами. Сулла обратился к одному из стражников:

– Скажи мне! Где Сирии, которого я вчера приказал побить палками?

– Он в казарме, хозяин. Хирург велел ему лежать.

– Сходи за ним, подними и тотчас приведи сюда.

Стражник побежал выполнять приказание. Несколько минут спустя появился вместе с наказанным. Он шел с трудом, но, завидев Суллу, выпрямился и принял бодрый вид.

– Оставь нас, – приказал Сулла охраннику. – Вернись к входу и никого не пускай на аллею до моего распоряжения.

Стражник отошел к потайной двери.

– Итак, – сказал бывший офицер тому, кого приказал жестоко избить, – готов ли ты приступить к службе сегодня вечером?

– Слушаю.

– Я вчера отправил деньги твоей жене и детям. Ты знаешь?

– Нет, Сулла, я не выходил из дворца...

Быстро потянулся к руке галла, чтобы поцеловать ее. Сулла позволил, но потом оттолкнул его.

– Я знаю, ты выдержал наказание стоически. Я отблагодарю тебя, как это принято в армии, за смелость... Теперь слушай! – Он указал на носилки. – Там, внутри, один из тех, кто отравил твоего хозяина Менезия. Пойдешь с нами до садков, там и встанешь. Никого не пропускать, что бы ни случилось. Сторожи как следует!.. А все то, что ты увидишь и услышишь, пусть умрет вместе с тобой. В память о Менезии. Понятно?

Стражник качнул головой в знак согласия. Сулла повернулся, позвал за собой Котия и остальных его товарищей. Они пошли по направлению к входу в садки.

* * *

Пустынные аллеи и бассейны освещались лишь светом луны. Носилки спускались сверху по ступенькам по склону холма от одного бассейна к другому. В одном водоеме плескалась речная рыба, далее чередовались водоемы с морской рыбой, с бассейнами для ракообразных. Ветераны молча смотрели на роскошное изобилие. Без сомнения, они испытывали те же чувства, что и Сулла, когда впервые попал в это место той роковой ночью.

Сулла подошел к носилкам. Обратился к Котию достаточно громко, чтобы сутенер Ихтиос тоже услышал его:

– Спускайтесь вниз вдоль бассейнов, пока не увидите тот, где содержатся мурены. Там и остановитесь.

Котий посмотрел бывшему офицеру прямо в глаза. На лице у него отразилось нечто вроде улыбки. И повторил его команду, как положено в легионах:

– Спуститься до бассейна с муренами и там поставить носилки на землю!

Носилки заколыхались. Котий шел впереди и рассматривал содержимое бассейнов. Сулла сверху видел, как он подал знак рукой носильщикам и они опустили груз на землю в указанном месте. Теперь и Сулла спустился к ним. Сирия стоял спиной, сторожил проход к аллее. Под молчаливые взгляды ветеранов галл открыл дверцу носилок и приказал Котию развязать ноги пленника, вывести из носилок.

Лунный свет осветил бледное, охваченное ужасом лицо Ихтиоса. Он повернулся спиной к бассейну, так как не хотел видеть тех животных, которые там плавали.

– Сулла, – пробормотал он, как только у него изо рта был вынут кляп, – ты не совершишь столь ужасную вещь, ты ведь офицер, солдат...

Четверо ветеранов наблюдали за передвижениями мурен в воде: их блестящие спины иногда показывались на поверхности, длинные тела волнообразно перемещались в воде.

Ихтиос застучал зубами. Его лицо уже заливали слезы.

– Как? – удивился галл. – Ты?то хотел смерти Менезия и моей, укрываясь дома среди твоих симпатичных мальчиков, а теперь не хочешь умирать!

– Но не таким же образом, не таким, Сулла, я умоляю тебя...

Он бросился на колени и подполз к ногам наследника Менезия.

Ветераны невозмутимо наблюдали за сценой, которую часто видели раньше: вымаливающий пощаду перед лицом смерти...

– Умоляю тебя, Сулла! – стонал Ихтиос, целуя ноги галла и омывая их слезами. – Лучше убей кинжалом! Не надо мурен, не надо!

Сулла наклонился, схватил сутенера за горловину туники и заставил его встать. Схватил его за обе руки, повернул и силой подвел к краю бассейна.

– Нет! – закричал несчастный. – Нет!

– Посмотри, – приказал галл, – какие голодные...

Некоторые мурены достигали трех метров в длину. Они плавно скользили в воде, уверенные в своей силе. Не один месяц рыбаки Менезия потратили в поисках таких монстров. Мурены подплыли к бортику, надеясь получить какой?нибудь корм. Их круглые глаза бросали хищные взгляды на силуэты людей.

Ихтиос тоже смотрел на них, и зубы его по?прежнему стучали. Сулла резко наклонил пленника назад, потом повернул лицом к себе.

– Ну, достаточно? – спросил он. – Я хочу совершить с тобой сделку.

– Да, – торопливо заговорил сутенер, – да! Я сделаю все, что ты захочешь. Только не здесь! Прошу тебя, пойдем в другое место, пройдем подальше!

– Как хочешь! Ты заговоришь, клянусь всеми богами!

Они отошли от бассейна с муренами. Сулла толкал впереди себя пленника. У садков с более мирными рыбами Сулла остановился и сказал:

– Котий! Достань ящик из?под сиденья носилок и принеси то, что там лежит.

Ветеран повиновался и скоро вернулся с ящиком полированного дерева.

– Доставай! – сказал Сулла.

Котий достал из ящика флакон из толстого хрусталя, закрытого фигурной пробкой, и серебряный кубок. И то и другое уютно лежало в ящике в обитых ячейках.

Сулла взял флакон и показал греку.