Дикари - Мож Роже - Страница 114

Сулла сразу спросил у лоцмана, сколько у него в распоряжении гребцов. Тот ответил, что достаточно, чтобы продвигаться на средней скорости, с обычными перерывами, во время которых можно восстановить силы, но что при штормящем море и встречном ветре выход из порта может быть очень трудным и что «у всех на борту похудеют яйца».

– Тем не менее, – поправился он, – как только они выйдут в открытое море, то волны станут менее опасными и можно будет даже поставить парус, так как после прохода по заливу нужно будет идти на юг.

Галл спросил у него, возможно ли будет взять направление на север.

– Это будет чертовски трудно, – ответил тот, – чтобы идти туда, нам придется использовать только весла... А разве мы не договаривались с Палфурнием, что направимся на юг, обогнем Сицилию и возьмем курс на Африку?

– Не дашь ли ты мне полчаса, чтобы набрать дополнительных гребцов? – спросил галл, не обращая внимания на слова своего собеседника.

– Если бы мы смогли поплыть быстрее, то выход из порта оказался бы менее опасным. Но с этим говном, которое падает нам на морды, – добавил он, посмотрев на город, который окутывала пелена пепла, – эти полчаса могут нам дорого обойтись...

Сулла взялся за дело, позвал Котия и приказал ему и его товарищам набрать среди мечущихся по пристани людей здоровяков, способных грести, платой которым будет возможность выбраться отсюда. С мостика галеры галл видел всех тех, кто бродил по пеплу, не зная, куда идти дальше. Среди них он сразу же, как только вошел на пристань, узнал осужденных с рудника, которые, переодевшись в первую попавшуюся в покинутых домах одежду, искали хоть какую?нибудь еду.

Котий и ветераны вернулись в установленное время с шестьюдесятью человеками: каторжниками с серных разработок, поставивших себя вне закона, грузчиками, которые продавали свои руки за несколько ассов в день на разгрузке судов, несколькими самыми дешевыми рабами; о них не захотели побеспокоиться хозяева во время своего бегства.

После того как лоцман всех пересчитал и убедился в их способности грести, он выразил свое одобрение действиям Суллы. Он объявил, что, преодолев опасную зону, нужно составить две команды, которые станут грести по очереди, сменяясь через каждые два часа. Таким образом можно будет поддерживать исключительно высокую скорость и оказаться как можно дальше от Италии.

Галера вышла из порта, дополнительно взяв на борт, кроме команды, всех людей судового приказчика и его самого, который не подозревал, что очутился рядом с Суллой. Судно разрезало высокие волны, которые ударяли прямо в нос корабля. На мостике качало так, что находившиеся там члены экипажа накрепко привязались к чему только можно. Галере встречались многие суда, которые пытались повторить тот же маневр, но, не имея ни навыка, ни достаточных сил, перевернулись. Безжизненные тела пассажиров плавали под водой, волны швыряли их из стороны в сторону. Другие, уцепившись за обломки, махали им руками, умоляя их спасти, но экипаж галеры ничего не мог для них сделать в этом опасном проходе, а лоцман делал вид, что никого не замечает. Под методичные команды загребного гребцы вытаскивали и опускали свои весла как каторжные, хорошо понимая, что только их мускулы и смелость смогут пересилить волю ветра и оторвать галеру от суши.

Окутанный огромным пепельным покрывалом, которое остановилось всего в нескольких метрах от горящих крыш города, вулкан, ставший причиной пожаров, был невидим. Тот же ужасный дым завис и над Геркуланумом. По прибрежной дороге, соединявшей два города, застыла, поглощенная серой, в которой полностью тонули лошади, колонна бегущих людей, всадников и повозок. Сулла внезапно понял, что только те, кто смог убежать четыре часа назад или выйти в открытое море, бросив все имущество, чтобы не потерять ни минуты, сумеет спастись, следовательно, никто в Риме, то есть Лацертий и прочие, никогда не узнает, смогли ли некто Сулла, некто Спор и некто Палфурний избежать гибели в Геркулануме или Помпеях.

Глава 43

Курс меняется в море

Лицо лоцмана выражало удовлетворение от того, что море немного успокоилось, зыбь пропала и все обернулось так, как он и ожидал; Сулла понимающе посмотрел на него и покинул палубу. Он прошел в коридор верхней палубы, где были расположены те каюты, которые Палфурний, не желающий провести несколько месяцев в море в стесненных условиях, приказал своим управляющим, как только заключил сделку с лоцманом?владельцем корабля, шикарно отделать. Утомленный теми часами, что он вынужден был провести в подвале среди своих гладиаторов, Палфурний, как только поднялся на борт, ушел в свои покои, где крепко заснул. Сулла тут же поставил около его двери двух ветеранов, приказав ни под каким предлогом его не выпускать.

Галл направился к лестницам, по которым можно было спуститься в трюм. Туда, в одну из клетушек, предназначенных для содержания в цепях провинившихся гребцов, где не было света и куда доносился лишь шум волн, бьющихся о деревянный корпус корабля, окованный медью, и был отведен Спор. Он приказал ветерану, охранявшему клеть, открыть дверь, пропуская в клетушку свет, и уйти, чтобы не слышать слов Спора, если тот окажется разговорчивым; он хотел услышать то же, что и Гонорий, который рассказал Сулле о том, что затевалось в Помпеях.

Он обнаружил Спора сидящим на табурете и прикованным к стене. Галл сел на откидную койку, на которую заключенный, если не был прикован, мог ложиться.

– Привет, Спор! Не сердись на меня за то, что ты скован, но я тоже носил кандалы, которые на меня надели твои друзья, и теперь ты должен за это заплатить...

– Я не жалуюсь, только очень хочется пить.

– Не обижайся на нас. Экипаж был очень занят тем, чтобы сняться с рейда, но через некоторое время все войдет в норму. На серные рудники я приехал на похожей галере, тоже в трюме, и за все время переезда от Остии нам дали пить только один раз. Пришло время расплаты за то, что вы совершили, ты и твои друзья...

– Я прошу тебя позаботиться о том, чтобы меня убили без жестокости, которая могла бы обезобразить или повредить мое тело.

– Значит, это правда – то, что мне говорили, что ты очень дорожишь теми формами, которыми боги наградили тебя при рождении...

– Каждый по?своему рассматривает жизнь, – сказал Спор, – и, соответственно, смерть.

– Действительно. Не мог бы ты теперь, чтобы мне не прибегать к грубому обращению, подтвердить то, что мне сказали Гонорий и Палфурний: правда ли, что Домициан с помощью тех же лиц, что использовали и тебя, свергнет будущей ночью своего брата с трона?

– Это абсолютная правда. Поэтому в твоих интересах не трогать меня и даже постараться сохранить мне жизнь, чтобы я при возможности смог попросить за тебя, когда ты окажешься во власти нового цезаря.

Сулла улыбнулся:

– И ты это сделаешь?

– Почему бы и нет! Ты же знаешь, что я не какой?нибудь тупица, охваченный ненавистью или мщением. Я поступал так только затем, чтобы иметь средства и проводить жизнь в развлечениях и удовольствиях. Сдача внаем мулов и повозок приносила недостаточно, но и вмешиваться в дела империи я тоже не очень хотел... Скажем, что я эпикуреец преступления и что я люблю все проделывать элегантно. Если я смогу добиться твоего пожизненного изгнания на край света вместо новой встречи с хищниками, с которыми ты уже знаком, то я не вижу, что препятствует тебе попросить меня об этом. Я должен тебе сказать, что цирковая скотобойня мне противна. Я допускаю схватку двух возниц, которые, обязательно с копьями в руках, пускают свои упряжки галопом навстречу друг другу. Но выступления гладиаторов, которые сотнями убивают друг друга, хрипя как дровосеки, которые рубят деревья, а еще хуже – хищники, которые рвут зубами тела осужденных на казнь, – нет! Я против...

– Ну хорошо! Я благодарю тебя за то, что ты, может быть, для меня сделаешь... Но так как я от природы любопытен, я был бы рад, если бы ты побольше рассказал о том, как твои друзья собираются помочь Домициану сесть на императорский трон.