Кольца Всевластия - Пеш Гельмут - Страница 50

Образовалась трещина.

Звук оборвался. Грегорин пошатнулся. Его лицо стало мертвенно-бледным, и он бы упал, не поддержи его Марина и Гврги, мгновенно оказавшиеся рядом. За те короткие мгновения, что длилось пение, гном, казалось, постарел на несколько лет.

– Дверь, – прохрипел Грегорин, – следите за дверью.

Бурин первым оказался на месте. Он попытался просунуть руку через щель, но отверстие было слишком узким для его пальцев. Затем пришел черед Фабиана. Он дергал и толкал дверь, но она не поддалась. Он попытался сделать то же, что Бурин, однако трещина оказалась для него настолько узкой, что он с трудом высвободил руку.

– Дайте-ка теперь я попробую, – произнес Ким. – Из всех нас у меня самые тонкие пальцы.

Он сунул руку в щель и принялся ощупывать поверхность.

– С той стороны есть ручка! – победоносно воскликнул он.

Все остальное было просто. Хотя дверь трещала и упиралась, совместными усилиями друзьям удалось приоткрыть её настолько, что теперь через неё мог бы пройти даже толстый гном. Они были свободны – или, во всяком случае, выбрались из тюремной камеры в коридор темницы.

Туннель здесь выглядел иначе, нежели тот, по которому они попали в лабораторию: аккуратно вырубленный свод поддерживали консоли. Никакого орнамента на стенах, впрочем, не было. За одним исключением: когда Ким, последним выбиравшийся из лаборатории, бросил взгляд назад, то на внешней стороне двери он заметил вырезанный гномий иероглиф.

– Смотрите! – крикнул он. – Я уже где-то встречал его раньше.

Грегорин пробормотал нечто нечленораздельное, но Ким точно помнил: именно этот знак наложил на камень старый гном, когда пытался открыть врата, ведущие в твердыню гномов.

– Это знак Владыки Зарактрора, – объяснил Бурин.

Они покинули лабораторию и через подземный лабиринт двинулись на поиски места для ночлега, пока не дошли до развилки.

Неплохая возможность ночлега представилась им в древней сторожке, где имелись даже постели в несколько ярусов и которая могла вместить в себя до дюжины гномов.

Марина приготовила более чем скромный ужин, который был съеден товарищами в полной тишине. Все так утомились, что было не до разговоров, хотелось поскорее отойти ко сну.

– Кто первым заступит на дежурство? – спросил Ким.

– Грегорин, – ответил Фабиан.

Как и в прошлую ночь, к гному собрался присоединиться Гврги, но Киму не терпелось побольше узнать о том, что он вычитал в обрывках древних пергаментов; поэтому он убедил болотника лечь спать и уступить несение вахты ему. Уж если кто-то и мог сообщить фольку что-нибудь определенное, то это был старый гном. Кроме того, Ким намеревался поприглядывать за ним повнимательнее. Возможно, Грегорин и спас им жизнь, однако с самого начала он преследовал исключительно собственные интересы. Может быть, хоть сейчас представится возможность развеять туман, что окутывает его тайну.

– Брось, Ким, – проворчал Бурин. – Будет лучше, если я подежурю с Грегорином.

Ким внимательно поглядел на друга. В глазах гнома он прочитал явную просьбу, так что ему осталось только согласно кивнуть головой.

– Ладно, – сказал Фабиан. – Поступайте как знаете.

После этого наступила тишина. Снаружи перед сторожкой молча сидели гномы. У Кима до сих пор гудела голова, поэтому он не мог заснуть и прислушивался к равномерному дыханию своих товарищей.

Глухой бой барабанов не прекращался с тех самых пор, как они вышли из лаборатории. Он отражался от стен и носился в туннелях.

Сознание Кима уже начало отключаться, как вдруг он услышал приглушенные голоса; однако он был слишком сонным, чтобы внимать разговору До его уха доносились лишь обрывки фраз, почти полностью заглушаемых барабанным боем. Что-то говорил Бурин, но Ким не мог расслышать слов и лишь по интонации догадался, что тот о чем-то спрашивает Грегорина. Фольк попытался побороть сон, чтобы расслышать ответ, но его голова становилась тяжелее и тяжелее.

– …древний позор нашего народа до сих пор тяготеет над Зарактрором… – разобрал Ким голос Грегорина, и ему показалось, что голос проникнут страданием и чувством вины. Затем Ким погрузился в глубокий сон, поскольку гном на некоторое время замолчал, но, засыпая, успел расслышать, как старый гном продолжил: – Я и мои братья, каждый по-своему, пытались искупить этот позор… – Затем бой барабанов опять заглушил голос Грегорина. – Но похоже, что…

Как Ким ни старался, но усталость одолела его.

К нему пришел сон. Какая-то частичка сознания Кима пыталась уследить за ним так, чтобы после пробуждения он не забыл этот сон, как все предыдущие.

Перед ним возникает лес, подобного которому он никогда не видел. Огромные деревья возносятся высоко в небо. Стук копыт вдалеке; однако он не может понять, откуда тот доносится. Звук приближается, и вот он уже видит всадников, несущихся бешеным галопом.

Его взгляд продолжает следовать за всадниками. Он нагоняет и смотрит на них. Судя по всему, это эльфы, скачущие навстречу неведомой цели, не жалея при этом коней. Облик одного из всадников кажется спящему очень знакомым.

Гилфалас? Нет, это невозможно. Гилфалас мертв, он погиб в битве с псами-призраками.

На короткое время скачущие эльфы пропали, и он вновь увидел перед собой острые зубы и рыжеватую шерсть гигантской лисы. Спящий Ким принялся беспокойно крутиться, ему казалось, что от этих зубов никуда не скрыться. Маленький Кимберон попал в ловушку, но в последний момент до него дотянулись руки отца и спасли.

Вновь появляются всадники. Тот, похожий на Гилфаласа, скачет впереди, а его несущийся галопом конь похож на привидение. По обеим сторонам дороги тянутся кусты терновника и вскоре превращаются в непроходимые заросли.

Он пытается сконцентрировать все внимание на кажущемся столь знакомом всаднике, но это ему не удается. И теперь у него перед глазами город. Угол зрения меняется, спящий взмывает вверх, чтобы увидеть все чудеса этого города с высоты.

Огромный купол в центре города притягивает к себе его внимание. Угол зрения вновь меняется. Ким летит вниз и, проскальзывая через филигранные поверхности купола сначала – одну, затем вторую и третью, – попадает во внутренние помещения. Ни одна дверь, ни одна стена не может удержать его. Он видит, как в маленькой комнате сидят два эльфа и разговаривают, но не может разобрать слов. Он только видит, как двигаются губы одного из говорящих. У него благородное лицо, лицо князя. Второго собеседника, столь знакомого ему, он видит только со спины, но это вполне может быть Гилфалас.

Затем видение исчезло, и Ким на короткое время впал в короткий, глубокий сон. Он беспокойно ворочался во сне под удары барабанов, вот-вот готовый проснуться, однако на этом видения не закончились. Еще одно из них нашло дорогу в его сонное сознание.

Тени прошлого. Он видит молодого фолька, стоящего на проселочной дороге. У фолька на голове шляпа магистра. Это Адрион Лерх, который, кажется, узнал своего преемника Кима. Он улыбается. Картинка пропадает.

Сквозь пространство и время он движется дальше. Ким видит могучего воина с львиной гривой волос, стоящего в оборванной одежде перед высокой зубчатой стеной. На нем старые, ржавые доспехи, однако меч в его руке полыхает стальным сиянием. Спящий узнает этот меч, он видел его в руке Фабиана, и он знает, что перед ним – Талмонд Могучий, собирающийся сразиться с Темным Князем. Он видит бледного молодого человека у костра; это военный лагерь, и человек убеждает присутствующих не бросать его на произвол судьбы в предстоящей битве. Он знает, что перед ним – Хельмонд Великий в преддверии сражения, и он угадывает в нем черты Фабиана.

Он видит ещё одного человека – старого, мертвенно-бледного, лежащего на роскошном ложе, который тоже похож на Фабиана, каким тот, вероятно, станет со временем. И вновь видение расплывается перед его глазами…

Он видит битву, но не так, как о ней поведал на лекции профессор, продемонстрировав на большой доске передвижения войск; нет, он ощущает сражение, исход которого решается при помощи холодной стали и огня магии, чувствует боль и страдания воинов. Он видит эльфов в блестящих доспехах, наполненных утренним светом; видит жертвенность и пыл людей, идущих в бой против могущественного врага; видит непоколебимую стойкость гномов, остающихся до конца верными своему долгу. Свободные Народы в битве с Силами Мрака. То, что он видит, это настоящее, прошлое или будущее?