Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе

Рождественский Роберт Иванович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе - Рождественский Роберт Иванович - Страница 207

207

Изменить размер шрифта:

Шаги

Все что угодно

может еще

судьба напророчить:

от неожиданной тишины

до грома внезапнейшего.

Дай мне

уверенности твоей,

Красная площадь!

И помоги мне

себя отыскать —

завтрашнего!..

Главная площадь,

ты поддержи,

выслушай,

вывези…

На запотевшей брусчатке

один

молча стою.

Крутые зубцы на Кремлевской стене —

будто шлемы

витязей.

И Спасская башня —

правофланговым

в этом строю…

Скоро на башне,

в часах городских и домашних

размножась,

пересчитав скрупулезно

вереницу минут и секунд,

стрелки курантов

сойдутся,

как лезвия ножниц,

и безвозвратно прожитый мной

час

отстригут.

Прожитый час

жизни моей.

Час без названья.

Бывшее время,

в котором осталось

мое «помоги!».

В это мгновенье,

как молотом по наковальне,

хлестко и гулко

вдруг зазвучали

шаги!..

Грохот сердца.

Квадратных плечей разворот.

Каждый час

пред глазами друзей и врагов

начинаются

прямо от Спасских ворот

эти —

памятные —

двести десять шагов.

(Это я потом

шаги подсчитал.

А тогда в ночи

стоял

оглушен.

А тогда в ночи

я ответа

ждал.

И остаток века

над миром

шел…

Это я потом

шаги подсчитал.

Приходил сюда

наяву и во сне.

Будто что-то

заранее

загадал,

что-то самое

необходимое мне…

Я глядел в глубину

огромной стены,

будто в темное море

без берегов.

Веря в то,

что соединиться должны

время жизни моей

и время

шагов.)

Грохот сердца.

И высохших губ немота.

Двести десять шагов

до знакомых дверей,

до того —

опаленного славой —

поста,

молчаливого входа

в его Мавзолей.

Под холодною дымкой,

плывущей с реки,

и торжественной дрожью

примкнутых штыков

по планете,

вбивая в гранит

каблуки, —

двести десять

весомых

державных шагов!

Имена

Когда Москва

бросается в сны —

вчерашний день воскрешать,

на траурных плитах

Кремлевской стены

начинают

буквы мерцать.

Начинает светиться,

будто заря,

алфавит

от «А» до «Я».

Азбука

яростного бытия.

Азбука Октября.

Кто смерти

хотел?

Никто не хотел.

Кто пулю

искал?

Никто не искал.

А ветер

над общей судьбою

гудел.

На длинной стене

имена высекал.

На груди стены

имена

полыхают,

как ордена!

Каждое имя

в ночи горит

своим,

особым огнем…

Дзержинский.

Гагарин.

Куйбышев.

Рид.

Чкалов.

Жуков.

Артем…

Их много.

Всех их

не перечесть.

Их много.

Куда ни взгляни.

Но если бы,

если бы только здесь!

Если бы

только они!

А то —

повсюду!..

И голос дрожит.

И я закрываю глаза.

Помнить об этом

труднее, чем жить.

Не помнить об этом —

нельзя!..

Последнюю зависть к живым затая,

лежат,

как во мгле полыньи,

твои,

Революция,

сыновья —

любимые дети твои.

В поющих песках

и в молчащих снегах,

в медлительном шелесте трав.

У сонных колодцев,

в немых сквозняках

пронизанных солнцем

дубрав.

Там,

где тоскуют перепела,

там,

где почти на весу

легкая

утренняя пчела

пьет из цветка

росу.

Где клены

околицу сторожат

и кукушка

пророчит свое…

В безбрежной планете

солдаты лежат,

изнутри

согревая

ее…

Они —

фундамент.

Начало начал.

Вслушиваясь в тишину,

держат они

на своих плечах

эту стену

и эту страну.

Единственным знаменем

осенены, —

гордость и боль моя…

Пылает

на плитах Кремлевской стены

алфавит

от «А» до «Я»…

И, задохнувшись,

я говорю:

– Отныне —

и каждый день —

по этому

каменному

букварю

я бы учил

детей!

Нет, не по буквам,

не по складам,

а по этим жизням

учил!

Я бы им

главное передал.

Вечное

поручил.

Мы мало живем.

Но живем

не зря!..

Веет ветер

с Москвы-реки.

Пред лицом

гранитного букваря

караул

чеканит

шаги.