Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе

Рождественский Роберт Иванович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе - Рождественский Роберт Иванович - Страница 186

186

Изменить размер шрифта:

Я слушать согласен любые укоры.

Я мыслями с каждым готов поделиться…

Пусто.

Кажется: вымер город.

И только один старшина милиции

стоит на углу,

тишину храня,

бдительно вглядывается во тьму.

И я, торопясь, подхожу к нему

и говорю:

– Извините меня!

Может, не спрашивать было бы проще,

но вы понимаете сами:

весна…

Я был сейчас в доме…

в том…

через площадь…

Там есть одна девушка… —

А старшина

сурово откашлялся

и потом

вежливо, но безучастно:

– В котором доме вы были?

В том?

Так это не мой участок. —

Но я опять:

– Да нет же…

Послушайте!

Мне одному разобраться сложно…

Я вам хочу…

– Гражданин,

на службе

меня отвлекать не положено.

Идите проспитесь. —

Что ж,

и пойду.

Но вряд ли поможет это…

Иду я по городу

и в бреду

у мамы прошу совета…

– Мама, видишь,

на деревьях почки

вздрагивают от порывов ветра?

Мама,

я пошлю тебе по почте

сразу десять голубых конвертов.

Я устал до головокруженья.

Мама,

ты, пожалуйста, прости —

жить на свете,

принимать решенья

оказалось очень не простым.

Ты не жалела сил, —

только бы сын

не пил,

лишь бы он умным стал,

лишь бы не голодал…

Мама!

Я по горло сыт!

Мама,

я не буду пить.

Только я хочу спросить:

как

мне

быть?

Как же это?

Что же это?

Может, просто

упрямый

и забыл твои советы,

мама?

Мама…

Спросить бы!

Друзей на помощь позвать бы!

Но речь у многих одна:

– Чего там думать!

Кутнем на свадьбе.

Валяй смелей, старина!

Не ты последний.

Так что не трусь,

над чепухою не бейся! —

И сразу же

сжавшихся пальцев хруст

глушит

глупая песня:

«Заварилась баня,

затянула тина.

Окрутили парня

очень примитивно».

Теперь настанут

мир и тишина,

теперь не скажут люди ничего.

Остались только шуточки:

«Жена

да убоится мужа своего».

Но жены удивятся и к тому ж

напомнят нам с улыбкой неземной,

что, дескать, в расшифровке

слово

«муж» —

Мужчина,

Угнетаемый

Женой.

Все так, как надо.

Если не спешить,

жизнь утрясется.

Все на место ляжет.

Посмотрим на людей и станем жить

без глупостей,

без выдуманной блажи.

Все как надо.

Но уже

дамы шутят с вызовом:

– С милым рай и в шалаше,

если

с телевизором. —

Я слышал такое.

Я знаю такое.

И я ни за что не останусь спокойным!

Меня прерывают:

– А, собственно, кто ты?

С чего ты

рассказываешь анекдоты?

Зарвался?

Сатирика

корчишь?

Не смешно,

а скорее – тошно!

Ты, приятель,

неважно кончишь.

Это точно.

В вопросах жизни ты круглый ноль.

Тебе ли про это строчить?!

Поныть захотелось?

Пожалуйста, ной!

Но что же ты лезешь учить?

Ты говоришь, что в сердце —

боль.

Ты требуешь участья.

Давай поговорим с тобой

об этом самом счастье.

Ты раньше, дурень,

сох и чах

все время,

а теперь

имеешь дом и свой очаг.

Чего ж еще тебе?

Добра жена да жирны щи —

другого счастья не ищи.

Наберись терпения,

будь разумным

очень скоро гением

станешь

(для семьи).

Будешь ты для женушки

песенки мычать

и кропать стишоночки

в местную печать…

Есть решенье мирное

сложного вопроса, —

понимаешь,

милая,

можно сделать просто:

если сердце теплится,

вздор из мыслей

выкинем,

слюбится —

стерпится,

поживем —

привыкнем.

Нарисуем, если нужно,

радость на лице.

Будем строить очень дружно

счасть —

и —

це!

Будет не жизнь, а сплошные улыбки.

Ходит на цыпочках женушка.

Муж

жену

называет «рыбкой».

Мужа

жена —

«медвежоночком».

Рай да и только!

И ссориться нечего.

Оба взаимно вежливы.

Мужа

жена

развлекает вечером

сплетнями самыми свежими.

А он,

не смыкая опухших век,

глухо бубнит ночами:

какой хороший он

человек

и какой негодяй

начальник…

И все это будет не просто на месяц.

Ты слышишь?

Навечно

такое дают нам!

И всю эту гнусную,

тихую мерзость

кто-то назвал

уютом?!

Родная!

Неужто и сердце

и тело

за это

ты мне отдала под защиту?

Но если ты этого счастья хотела,

этого счастья во мне

не ищи ты!

Мне воздух родины

сладок и мил.

С великой гордостью

думаю я,

что здесь я рожден

и что этот мир —

счастье мое

и совесть моя,

что я в ответе

за всех влюбленных,

в ответе за каждый колос пшеницы,

в ответе за шелест лесов зеленых,

за прочность и силу

советской границы,

в ответе за запах дымящихся пашен,

за каждую мелочь

в моей стране…

А ты говоришь:

устроит папаша

теплую должность мне.

А ты говоришь:

попадем в историйку,

если не будем

жить незаметно…

Неужто

мир для тебя —

это только

тридцать квадратных метров?!

Хочешь,

я опять тебе напомню

прошлую, особенную осень?

Хочешь,

эту комнату наполню

терпким запахом

гудящих сосен?

Я тебе напомню наши песни…

Помнишь,

говорила ты, что скоро

мы с тобой в тайгу уедем вместе

и построим там

чудесный город,

город

посреди лесов зеленых,

город,

озаренный ярким светом,

город-песню,

город для влюбленных?..

Помнишь,

как мечтали мы об этом?

Помнишь?

…А я и сейчас мечтаю,

как будем мы вместе —

и ты,

и я,

о том, как ликующим Первомаем

пройдет молодая наша семья,

о том, как однажды

под небом синим

листья к нам в окно постучатся,

о том,

как мы склонимся над сыном —

нашим первенцем,

нашим счастьем…

Но жить не хочу,

о покое мечтая,

жить,

накапливая добро,

жить,

пределом счастья считая

столовое серебро,

буфет,

до краев набитый посудой,

нервно звенящей на каждом шагу…

Родная,

слышишь?

Уйдем отсюда!

Уйдем!

Я здесь дышать

не могу!

Я тебе напомню про рассветы

и про то,

как писем ты ждала…

Неужели ты забыла это?

Неужели ты тогда…

лгала?