Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе

Рождественский Роберт Иванович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе - Рождественский Роберт Иванович - Страница 164

164

Изменить размер шрифта:

Неотправленное письмо хирургу

Уважаемый доктор!

Вы еще не знаете,

что будете делать мне операцию.

А мне уже сообщили,

что в мозгу у меня находится опухоль

размером с куриное яйцо, —

(интересно,

кто ж это вывел курицу,

несущую такие яйца?!..)

В школе по анатомии у меня были плохие отметки.

Но сегодня мягкое слово «опухоль»

корябает меня и пугает, —

(тем более, что она почему-то растет,

вопреки моему желанию)…

Нет, я верю, конечно, рассказам врачей,

что «операция пройдет как надо»,

верю, что она «не слишком сложна»

и «почти совсем не опасна»,

но все-таки, все-таки, доктор,

я надеюсь, что в школе у Вас

с анатомией было нормально,

и что руки у Вас не дрожат,

а сердце бьется размеренно…

Ваша профессия очень наглядна, доктор,

слишком наглядна.

Но ведь и мы – сочиняющие стихи —

тоже пытаемся оперировать опухоли,

вечные опухоли бесчестья и злобы,

зависти и бездумья!

Мы оперируем словами.

А слова – (Вы ж понимаете, доктор!) —

не чета Вашим сверлам, фрезам и пилам

(или что там еще у Вас есть?!).

Слова отскакивают от людских черепов,

будто градины от железных крыш…

Ну, а если операция закончится неудачей

(конечно, так у Вас не бывает, но вдруг…)

Так вот: если операция окончится неудачей,

Вам будет наверняка обидно.

А я про все мгновенно забуду.

Мне будет никак.

Навсегда никак…

…Однако не слишком печальтесь, доктор.

Не надо.

Вы ведь не виноваты.

Давайте вместе с Вами считать,

что во всем виновата странная курица,

которую кто-то когда-то вывел

лишь для того,

чтоб она в человечий мозг

несла

эти яйца-опухоли.

Постскриптум

Когда в крематории

мое мертвое тело начнет гореть,

вздрогну я напоследок в гробу нелюдимом.

А потом успокоюсь.

И молча буду смотреть,

как моя неуверенность

становится уверенным дымом.

Дым над трубой крематория.

Дым над трубой.

Дым от сгоревшей памяти.

Дым от сгоревшей лени.

Дым от всего, что когда-то

называлось моей судьбой

и выражалось буковками

лирических отступлений…

Усталые кости мои,

треща, превратятся в прах.

И нервы, напрягшись, лопнут.

И кровь испарится.

Сгорят мои мелкие прежние страхи

и огромный нынешний страх.

И стихи,

которые долго снились,

а потом перестали сниться.

Дым из высокой трубы

будет плыть и плыть.

Вроде бы мой,

а по сути – вовсе ничей…

Считайте, что я

так и не бросил курить,

вопреки запретам жены.

И советам врачей…

Сгорит потаенная радость.

Уйдет ежедневная боль.

Останутся те, кто заплакал.

Останутся те, кто рядом…

Дым над трубой крематория.

Дым над трубой…

…Представляю, какая труба над адом!

«Будем горевать в стол…»

Будем горевать

в стол.

Душу открывать

в стол.

Будем рисовать

в стол.

Даже танцевать —

в стол.

Будем голосить

в стол!

Злиться и грозить —

в стол!

Будем сочинять

в стол…

И слышать из стола

стон.

«Дружище, поспеши…»

Дружище, поспеши.

Пока округа спит,

сними

нагар с души,

нагар пустых обид.

Страшась никчемных фраз,

на мотылек свечи,

как будто в первый раз,

взгляни

и промолчи…

Придет заря, шепча.

Но —

что ни говори —

бывает, что свеча

горит

светлей зари.

«Сначала в груди возникает надежда…»

Сначала в груди возникает надежда,

неведомый гул посреди тишины.

Хоть строки

еще существуют отдельно,

они еще только наитьем слышны.

Есть эхо.

Предчувствие притяженья.

Почти что смертельное баловство…

И – точка.

И не было стихотворенья.

Была лишь попытка.

Желанье его.