Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе

Рождественский Роберт Иванович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе - Рождественский Роберт Иванович - Страница 160

160

Изменить размер шрифта:

«Вдруг на бегу остановиться…»

Вдруг на бегу остановиться,

Так,

будто пропасть на пути.

«Меня не будет…» —

удивиться.

И по слогам произнести:

«Ме-ня не бу-дет…»

Мне б хотелось

не огорчать родных людей.

Но я уйду.

Исчезну.

Денусь.

Меня не будет…

Будет день,

настоянный на птичьих криках.

И в окна, как весны глоток,

весь в золотых, сквозных пылинках,

ворвется

солнечный поток!..

Просыплются дожди в траву

и новую траву разбудят.

Ау! – послышится —

Ау-уу!..

Не отзовусь.

Меня не будет.

Молодые поэты

Не хотели,

не ждали таких двужильных.

Прорастают фамилии в имена.

Они,

оглушенные криком «Держи их!!!»,

не понимают,

в чем их вина.

А вина их большая,

вина изначальная

в том, что бездарям было спокойней без них.

Их ругают,

цитируя, а не печатая.

Четвертуют

до выхода первых книг…

Но они продираются,

пробиваются

сквозь улюлюканье,

злобу

и смех.

И – начинаются.

И – сбываются.

Не все, конечно.

И не для всех.

Заняты делом они. А в особенности

устройством не быта,

а бытия…

И гордятся

единственной личной собственностью —

упрямым

местоимением

Я.

«Фонаря пресветлый конус…»

Фонаря пресветлый конус.

Пыльных мошек

мельтешня…

Со скамейки

слышен голос:

«Ах, отстань ты от меня!..»

Может быть, вмешаться надо?

(Все бывает в час ночной…)

А весна-то!

И над этою весной

голос —

тоненько и зыбко,

объявляя и дразня,

и счастливо,

и призывно:

«Ах,

отстань ты

от меня!..»

«Похожая неповторимость…»

Похожая неповторимость…

Случайный город перед нами.

А солнце,

как старинный примус,

гудит

и изрыгает пламя.

Соборы под бесцветным небом.

Крыш островерхих перекаты…

Я никогда здесь прежде

не был, —

(но кажется,

что был когда-то!)

Неповторимая похожесть…

Ленивое дрожанье света.

Шаг за угол и —

дрожь по коже —

(я видел,

видел,

видел это!)

Фонтанчик у стены незрячей,

плющ,

протянувшийся к балкону, —

(все было так, и – чуть иначе.

необъяснимо по-другому!)…

Я этих улочек не знаю.

Я никогда здесь не был раньше.

Но вот хожу

и вспоминаю.

И странно так,

что даже страшно.

Фотография поэта

Мгновенье

остановлено нечетко.

Видны глаза

и больше ничего…

Круги забвенья

и круги почета

не слишком-то влияли на него.

Он, выступая,

тряс седою прядкой,

насмешек над собой не замечал.

Был одиноким,

как прыгун над планкой.

И в дружеских компаниях

скучал.

Лишь перед смертью

показал характер.

В свои болезни уходить не стал

и время,

то, что он когда-то тратил,

в конце концов

почти что наверстал.

Спешил он так безудержно и горько,

такой живою

стала вдруг строка!..

Жаль,

не хватило малости какой-то.

Минут каких-то.

Мига.

Пустяка.

Два генерала

После тяжких боев и побед роковых,

городов,

разоренных дотла,

только два генерала остались в живых.

Два врага.

Два бесстрашных орла…

Вот они в ореоле прекрасных седин

собрались за столом у ручья.

«Я тебя уважаю!..» —

сказал один.

А другой ответил:

«И я…»

И промолвил первый:

«Чего скрывать,

я люблю

отдыхать на войне.

Знаешь, с детства мне нравится воевать!..»

А второй ответил:

«И мне…»

Первый тихо вздохнул:

«Понимаешь, брат,

мне известна слабость моя:

я никак не могу

воевать без солдат!..»

А второй ответил:

«И я…»

…Генералы сказали друг другу: «Прости…»

А потом,

обругав тишину,

сговорились новых солдат наскрести,

чтоб немножко

продолжить

войну!