Вечность (СИ) - Звездов Олег-Александр Михайлович - Страница 216

Иоанн пешим ходом добрался домой, он плакал, думая: “Человеки, ради вас есть мы, вы же ради преис­подней живете. Неужели трудно различить, кто есть кто и что есть что? Что делать дальше, как жить даль­ше? Господи, праведный, не дай мне умереть духовно. Если можешь, то физически забери меня к себе”. — “Нет, Иоанн, ты проживешь многие лета и восславишь все то, что видел и слышал”. — “Учитель, я снова слышу Тебя и исполню Твою волю, но пусть на Земле больше не будет столько горя, сколько мы видели и встречали на своем веку”. — “Иоанн, все так и будет, только закончи Божье Откровение, и ты все поймешь и возрадуешься понятому. Ибо в Откровении ты уз­ришь будущее Земли и людей”. — “Учитель, почему Тебя не слышат остальные люди, как слышим мы Тебя?” — “А ты у них спроси, может, они не хотят или боят­ся? Но кто захочет Меня услышать, тот услышит и станет навеки Моим”.

РИМ. — “Петр, спасибо вам с Павлом за ваше гостеприимство. Нам пора”. — “Корнилий, я прошу тебя, возьмите, возьмите мою жену с собой. Пусть она немного поживет в Капернауме. Ей опасно сейчас здесь оставаться”. — “Петр, конечно, мы заберем ее с со­бой. Только и вы будьте осторожны”. — “Корнилий, за это не беспокойся. В общем, мы с вами не проща­емся. Ада, ты готова?” — “Да, Петр, я буду тебя ждать с нетерпением, возвращайся скорее”. — “Ада, мы очень скоро будем дома, а пока — доброй дороги вам и Господь наш вам в помощь”.

— “Варнава!” — “Павел, я слушаю тебя”. — “Возьми плащаницу нашего Учителя и сохрани ее через детей своих и внуков. Мне же ее нельзя здесь держать, а я обещал Иисусу, что она будет в целости и сохранно­сти”. — “Спасибо тебе, Павел”. — “За что?” — “Ко­нечно же, за доверие”. — “Павел, я лично надеюсь, что встречусь еще с тобой”. — “Я тоже надеюсь и не теряю надежд на то, что все будет хорошо”.

“Вот, Павел, и остались мы с тобой вдвоем, и нам срочно нужно поменять место жительства, ибо Нерон снова принялся за свое”. — “Почему ты раньше мне об этом не сказал?” — “Извини меня, Павел, я не хотел расстраивать других, я имею в виду Аду и наших гостей. И сейчас я чувствую, что нам придется в дан­ный момент покинуть этот дом, ибо не ровен час и сюда могут нагрянуть воины Нерона”. — “Петр, но как же мне идти, я почти ничего не вижу?” — “Павел, у нас же есть осел”. — “Тогда давай вечером и уйдем отсюда”. Павел не успел договорить начатое, как в дом ворва­лись воины Нерона: “Наконец-то попались, Божьи овечки, долго, долго мы за вами охотились”. “Что вам нужно?” — обратился Петр. “Этот вопрос ты задашь Нерону, и он ответит тебе на него. Ты понял, голодранец?! Бы­стро одевайтесь и следуйте за нами!” — приказал стар­ший из воинов. “Простите меня за дерзость, но Нерон нас к себе не приглашал”. Старший посмотрел на Петра и ударил его нагайкой по лицу: “Вот тебе при­глашение Нерона на прекрасный бал, который состо­ится в Мамертинской темнице. Удовольствие получи­те вы там сполна. Быстро идемте”. — “Павел, идем, судя по всему, настал наш час”. — “Это я тоже чув­ствую, идем, Петр”.

ДВОРЕЦ НЕРОНА. К Нерону ввели Петра и Павла. Нерон внимательно посмотрел на них. “Так вот какие они! Раз вы от Бога, значит, по положению вы выше меня. Может, пред вами прикажете стать на колени? Не дождетесь вы этого никогда, будьте вы хоть самими бога­ми”. — “Что тебе нужно от нас?” — обратился Петр. “Что мне нужно от вас, я скажу: мною издан закон, кото­рый глаголит: распять каждого, кто будет проповедовать Веру Иисуса Христа, и я, как император, не могу нарушать мною же изданный закон. Думаю, что теперь вам понят­но, что мне нужно от вас. Вас будут каждый день изби­вать и терзать, я же буду наблюдать до тех пор, пока не увижу, что Сам Бог придет к вам на помощь. Учтите, мне нужно убедиться во всем самому, дабы не было греха у меня на душе”. — “А не боишься ли ты такой же участи, только в преисподней?” — сказал Павел. “Что-о, ты мне еще и угрожаешь?” — “Нет, я не угрожаю, я спрашиваю тебя”. — “Вот-вот, я повторяю, когда я увижу вашего Бога, я тогда и задумаюсь”. — “А не поздно ли будет?” — “Думаю, что нет, я у вашего Бога попрошу прощения за все свои злодеяния. И если Он окажется добродушным и справедливым, то он меня простит, и я вместе с вами, голодранцами, буду находиться в раю на одном положении. А ежели я не увижу вашего Бога, то значит, нет никакого рая, тем более преисподней. Теперь вы задумайтесь над тем, что я сказал, только хорошо поду­майте. Тем более, времени у вас будет предостаточно, ибо сразу казнить я вас не буду, предоставлю вам отличную палату, где вы будете развлекать своими проповедями крыс. Главное, что в палате всегда прохладно, это и будет для вас пока преисподней, привыкайте к ней, я же пока побуду в раю. — Нерон засмеялся. — Думаю, что вы поняли сейчас, кто есть Бог, глупцы вы и безумцы. Во что верите и что видите на самом деле? Власть моя, богат­ства все мои — сила, та сила, которую вы чувствуете и видите, а то, что вы проповедуете, я и все остальные не чувствуют и не видят. Все, хватит, вы уже надоели мне. Стража, отведите их в достойные палаты, которые они заслужили пока от Бога земного, а с завтрашнего дня начнем их перевоспитывать, дабы больше не разлагали они наш народ”.

Петра и Павла поместили в сырой и темный под­вал. “Петр, что ты все время молчишь?” — “Павел, я пока в растерянности”. — “Я тебя не узнаю, тебе что, страшно?” — “Да, Павел, страшно, только не за себя, и Нерона я не боюсь, страшно мне за людей, за всех людей, включая даже Нерона”. — “Петр, я тебя понимаю и понимаю то, что ждет нас впереди, но не жалею ни о чем. Труд наш необыкновенный все равно будет понят всеми людьми”. — “Павел, я в этом не сомневаюсь, все посла­ния наши дойдут до каждого человека, а пока пред нашим взором зло торжествует и издевается над всеми людьми. И если бы Иисус не явился пред нами после распятия, я бы утерял веру во все, что мы проповедовали, а сейчас точно знаю, что, если меня распнут на кресте, я бояться не буду, но за людей все же обидно будет”. — “Петр, а ты думаешь, что Нерон нас..?” — “Да, Павел, нам этого не миновать, и это произойдет очень скоро. И очень скоро мы встретимся с нашим Наставником и Матерью Ма­рией”. Павел опустил голову. “Что, Павел?” — “Да нет, значит я скоро увижу и свою маму и всех остальных на­ших братьев. Слава Богу, что я успел отдать плащаницу Варнаве, а то бы мне было стыдно пред Иисусом”. — “Все, Павел, давай будем отдыхать, ибо с завтрашнего дня физически нам будет очень трудно”. — “Петр, разве здесь отдохнешь, смотри, сколько крыс”. — “Не бойся их, они нас не тронут, а вот люди на все способны”.

На второй день их снова привели к Нерону. “Ну, как в преисподней? Вижу, вижу, что хорошо. Сейчас побудьте немного в раю. Я наслышан о том, что ваш Господь Бог Иисус прожил 33 года, поэтому ровно 33 дня я вас буду наказывать, и пусть каждый день будет казаться вам за прожитой год вашего Бога. И если на протяжении 33-х дней Он не явится сюда, то на 34-й день я отправлю вас к Нему, дабы вы возрадовались, встретившись, своему Всевышнему, а Он — вам. От­счет я начинаю с сегодняшнего дня”.

Ровно 33 дня Петр и Павел терпели нечеловечес­кие муки. На 22-й день Павел ослеп полностью. Их, почти бездыханных, бросали в подвал, сырость давала о себе знать. У Петра все время изо рта шла кровь, но Павел ее уже не видел. Каждый день при наказании присутствовал Нерон, Он любовался, наслаждался страш­ной картиной. Он действительно думал, что Иисус явит­ся и поможет страдальцам. И вот настал 34-й день. “Выходите, уже все готово для встречи с Богом”. — “Петр, помоги мне”. — “Сейчас, сейчас, Павел, дай я тебя обниму. Брата родного пред его смертью я не мог обнять, так будь ты им сейчас”. Они обнялись. “Петр, до встречи в Обители Господа нашего”. — “Выходите. Смотри, лобызаются как. Там, в Царствии Небесном, будете целоваться. Времени у вас будет много”.

На улице ярко светило солнце. Петр держал Пав­ла за руку. “А ну брось его, пусть сам идет”. — “Он ничего не видит, не троньте его”, — и Петр ударил стражника. Началась новая бойня.