Рассветная бухта - Френч Тана - Страница 21

— Ричи, — позвал я, но он уже отложил джемпер и подошел взглянуть.

Это был круглый значок — дешевая металлическая побрякушка, одна из тех, какие можно купить в киоске, если у вас вдруг возникло непреодолимое желание украсить себя листом марихуаны или логотипом группы. Краска уже начала облезать, но когда-то он был голубым; в одном углу нарисовано улыбающееся желтое солнышко, в другом — нечто похожее на воздушный шар, а может, на воздушного змея. В центре — игривая надпись желтыми буквами: «Я ХОЖУ К ДЖО-ДЖО!»

— Что скажешь? — спросил я.

— Какая-то банальщина, — ответил Ричи и невозмутимо посмотрел на меня.

— Я тоже так думаю, однако лежал он в совершенно небанальном месте. Придумай банальную причину, по которой он мог там оказаться.

— Может, туда его положили дети. Некоторые обожают прятать все подряд.

— Возможно. — Я перевернул значок. На булавке виднелись две тонкие полоски ржавчины — там, где она долго соприкасалась с одним и тем же куском ткани. — Но я все равно хочу знать, что это. Название «Джо-Джо» тебе ни о чем не говорит?

Он покачал головой:

— Бар? Ресторан? Детский сад?

— Возможно. Никогда про него не слышал, но значок не выглядит новым, так что заведение наверняка давно закрылось. Или оно на Мальдивах или в другом месте, где они отдыхали. Не понимаю только, зачем Дженни Спейн понадобилось его прятать. Дорогую вещь — не вопрос: я бы решил, что это подарок от любовника, — но значок?

— Если она придет в себя…

— Мы спросим ее, в чем тут дело. Правда, не факт, что она нам расскажет.

Я завернул значок в салфетку и нашел пакет для вещдоков. С комода мне улыбалась Дженни, уютно устроившаяся в объятиях Патрика. Даже с этой роскошной прической и под слоями макияжа она в тот день выглядела невероятно молодой. Лицо, светящееся радостью, говорило, что жизнь после свадьбы для нее была скрыта за золотистой дымкой. И они жили долго и счастливо.

Настроение у Купера улучшилось — возможно потому, что дело грозило поставить новый рекорд по уровню кошмарности. Он позвонил мне из больницы, как только осмотрел Дженни Спейн. К тому времени мы с Ричи уже перешли к гардеробу. Тенденция была та же: множество вещей, пусть и не дизайнерских, но модных, — у Дженни, например, три пары «уггов». Никаких наркотиков, денег и страшных секретов. На верхней полке гардероба Патрика мы нашли старую жестянку от печенья, в которой лежала пригоршня увядших стеблей, гладкий кусок дерева с облезающей зеленой краской, несколько камушков и побелевших раковин — подарки от детей, найденные на берегу моря.

— Детектив Кеннеди, полагаю, вам будет приятно узнать, что оставшаяся в живых жертва по прежнему остается в живых.

— Доктор Купер. — Я включил громкую связь и выставил вперед свой «блэкберри»; Ричи опустил пригоршню галстуков «Хьюго Босс» и стал слушать. — Спасибо, что позвонили. Как у нее дела?

— Она по-прежнему в критическом состоянии, но врач полагает, что у нее отличные шансы выжить.

«Ура!» — сказал я Ричи одними губами. Тот скорчил какую-то неопределенную гримасу: хорошая новость для нас, а для нее — не очень.

— Я разделяю ваши чувства, хотя живые пациенты, в общем, не моя специальность.

— Можете рассказать о повреждениях, которые она получила?

Возникла пауза: Купер подумал, не заставить ли меня дожидаться официального отчета, — однако хорошее настроение одержало верх.

— Она получила несколько ранений, часть из них — серьезные. Резаная рана от правой скулы до правого угла рта. Колотая рана — лезвие наткнулось на грудину и, отскочив от нее, ударило в правую грудь. Колотая рана чуть ниже правой лопатки. Еще одна колотая рана в живот, справа от пупка. Кроме того, есть небольшие порезы на лице, шее, груди и предплечьях — все они будут описаны и отмечены на диаграмме в моем отчете. Оружием послужил однолезвийный клинок или клинки — те же, которыми был зарезан Патрик Спейн.

Когда кто-то уродует лицо женщине — особенно молодой и симпатичной, — это почти всегда личное. Краем глаза я снова увидел улыбку и букет роз — и отвернулся.

— Кроме того, ее ударили по затылку слева — тяжелым предметом; ударная поверхность примерно соответствует по форме и размерам мячу для гольфа. На запястьях и предплечьях свежие синяки, форма и положение которых заставляют предположить, что жертву держали за руки. Следов сексуального насилия нет, и в последнее время она не вступала в половые сношения.

Над Дженни Спейн кто-то здорово покуражился.

— Какой силой должен был обладать нападавший или нападавшие? — спросил я.

— Судя по краям ран, оружие было невероятно острым, а это означает, что для нанесения колотых и резаных ран не требовалось особенной силы. Травма головы — другое дело, тут все зависит от оружия: если она была нанесена, например, мячом для гольфа, который нападавший держал в руке, то ему понадобилось бы приложить значительные усилия. С другой стороны, если поместить мяч, скажем, в носок, то силу заменит ускорение — в последнем случае удар мог бы нанести и ребенок. Впрочем, синяки на запястьях означают, что действовал не ребенок, а взрослый: в ходе борьбы пальцы нападавшего скользили, и поэтому определить размеры его рук невозможно, однако я могу с уверенностью сказать, что на миссис Спейн напал не ребенок.

— Пострадавшая не могла сама нанести себе эти раны?

Проверяй все как следует, даже то, что кажется очевидным, иначе за тебя это сделает адвокат обвиняемого.

— Только исключительно талантливый самоубийца, — Купер снова заговорил со мной как с кретином, — мог бы пырнуть себя ножом под лопатку, затем ударить себя по затылку, а затем, за долю секунды до того, как потерять сознание, спрятать оружие так надежно, чтобы его не нашли по крайней мере в течение нескольких часов. Пока у нас нет данных о том, что миссис Спейн — опытный акробат и волшебник, нанесение ран самой себе, вероятно, можно исключить.

— Вероятно? Или точно?

— Если вы мне не верите, детектив Кеннеди, — мягко сказал Купер, — не стесняйтесь, попробуйте сами это осуществить. — И повесил трубку.

Ричи напряженно размышлял, ожесточенно, словно пес, почесывая за ухом.

— Значит, Дженни исключается, — сказал он.

Я опустил телефон в карман пиджака.

— Но не Фиона: если она почему-то решила убрать Дженни, то вполне могла изуродовать ей лицо. Когда у тебя заурядная внешность, рано или поздно это может достать. Пока-пока, старшая сестра, похоронят тебя в закрытом гробу, и больше ты не любимица всей семьи.

Он изучил свадебное фото.

— На самом деле Дженни не красивее Фионы — просто ухоженная.

— А это без разницы. Если они вместе бывали в клубах, я могу сказать, кто из них привлекал взгляды мужчин, а кто был утешительным призом.

— Но это же свадьба. В обычный день Дженни бы так не выглядела.

— Ставлю что угодно, что ты не прав. Тут, в ящичке, косметики больше, чем Фиона за всю жизнь использовала, и младшей сестре это прекрасно известно. Помнишь ее слова про дорогие вещи Дженни? Все просто: Дженни — куколка, Фиона — нет. И, раз уж речь зашла о внимании со стороны мужчин, подумай вот о чем: Фиона очень, очень старалась выгородить Патрика. По ее словам, они трое давно знакомы — я бы хотел узнать, что это за история. Я видывал и не такие любовные треугольники.

Ричи кивнул, разглядывая фото:

— Фиона маленькая. Думаете, она справилась бы с таким здоровяком как Патрик?

— Если у нее нож и фактор внезапности на ее стороне? Да, думаю, что могла. Я не говорю, что она главный подозреваемый, но из списка ее вычеркивать рано.

Когда мы продолжили осмотр вещей, Фиона поднялась еще на пару ступенек в списке: на дне гардероба Патрика, за полкой для обуви, мы нашли сокровище — прочную серую коробку для хранения документов. С глаз долой — она не сочеталась с интерьером, — но из сердца не вон: Спейны хранили все счета за три года, сложенные в идеальном порядке. Я был готов поцеловать коробку. Финансовая информация — лучшая сторона жизни жертвы. В дружеских разговорах, письмах и даже в дневниках люди постоянно вешают тебе лапшу на уши, а вот отчет по кредитной карте не врет никогда.