Рассветная бухта - Френч Тана - Страница 11

— Мисс Рафферти, — сказал я. — Нам нельзя терять время.

— Да. Я в порядке. — Она затушила сигарету о шлакоблок и уставилась на окурок так, словно он появился в ее руке из небытия.

— Вот, — тихо сказал Ричи, наклоняясь вперед и протягивая ей пластиковый стаканчик.

Резко кивнув, Фиона схватила стаканчик и бросила в него окурок.

— Так что вы можете сказать о Патрике? — спросил я.

— Он чудесный. — Покрасневшие глаза с вызовом глядели на меня. Даже в таком состоянии упрямства ей было не занимать. — Мы все из Монкстауна, из одной компании. Пэт и Дженни вместе с шестнадцати лет.

— Какие у них были отношения?

— Они без ума друг от друга. У остальных романы редко длились дольше пары недель, но Пэт и Дженни… — Глубоко вздохнув, Фиона запрокинула голову и уставилась туда, где за пустым лестничным пролетом и торчащими во все стороны балками виднелось серое небо. — Они сразу поняли, что нашли друг друга. Остальные просто играли, забавлялись, понимаете? А у Пэта и Дженни все было серьезно, по-взрослому. Любовь.

На моей памяти от этого «серьезно», наверное, погибло больше людей, чем по всем остальным причинам и поводам.

— Когда они обручились?

— В девятнадцать лет. На День святого Валентина.

— По нынешним временам рановато. Как отреагировали ваши родители?

— Они были в восторге! Пэта они обожают. Просто посоветовали сперва закончить колледж. Пэт с Дженни были не против, и в двадцать два они сыграли свадьбу. Дженни сказала, что откладывать нет смысла — все равно не передумают.

— И как у них все вышло?

— Замечательно. Пэт так относится к Дженни… Он до сих пор обожает делать ей подарки. Раньше я молилась о том, чтобы кто-нибудь любил меня так же, как Пэт — Дженни. Понимаете?

О тех, кого уже нет, еще долго говоришь в настоящем времени. Моя мать умерла, когда я был подростком, но Дина до сих пор рассказывает о том, какие духи выбирает мама, какое мороженое любит. Джери от этого готова на стену лезть.

— Они ни разу не спорили? За тринадцать лет?

— Я так не говорила: спорят все, — но не ссорились ни разу.

— О чем они спорили?

Фиона уже смотрела только на меня, и на ее лице, стирая остальные эмоции, все сильнее проявлялась усталость.

— О том же, что и остальные пары. Раньше, например, Пэт злился, если кто-то заглядывался на Дженни. Или однажды Пэт хотел поехать на курорт, а Дженни считала, что сбережения нужно откладывать на покупку дома. Но они всегда договариваются.

Деньги: только из-за них люди умирают чаще, чем из-за любви.

— Чем занимается Патрик?

— Вербует сотрудников. Он работал в «Нолан и Робертс» — они подбирают людей для финансовых компаний, — но в феврале его уволили.

— По какой причине?

Плечи Фионы снова напряглись:

— Он ни в чем не виноват — уволили не только его, но и других. В финансовом секторе сейчас мало вакансий, понимаете? Кризис…

— У него были проблемы на работе? Может, он поругался с кем-нибудь?

— Нет! Вы хотите представить все так, словно у Пэта с Дженни повсюду враги, словно они постоянно ссорятся… А они не такие.

Фиона отстранилась от меня, прикрываясь стаканчиком словно щитом.

— Именно такие сведения мне и нужны, — успокаивающе сказал я. — Я ведь не знаю Пэта и Дженни, вот и пытаюсь составить о них представление.

— Они чудесные. Люди их любят. Они любят друг друга. Любят детей. Понятно? Этого достаточно, чтобы составить представление?

На самом деле я ни черта полезного не узнал, но, похоже, большего от нее не добьешься.

— Абсолютно. Большое вам спасибо. А родные Патрика по-прежнему живут в Монкстауне?

— Его родители умерли: папа давно, когда мы еще были детьми, мама — пару лет назад. У него есть младший брат Йен, он в Чикаго… Позвоните ему, спросите про Пэта и Дженни — он скажет то же самое.

— Не сомневаюсь. Пэт и Дженни хранили в доме ценности — деньги, ювелирные украшения или еще что-нибудь?

Пока Фиона обдумывала ответ, ее плечи снова слегка опустились.

— Обручальное кольцо Дженни — Пэт отдал за него пару кусков — и кольцо с изумрудом, которое бабушка завещала Эмме. И еще у них есть совсем новый компьютер — Пэт купил его на выходное пособие. Возможно, за него что-то получилось бы выручить… Эти вещи на месте или пропали?

— Мы проверим. Больше ничего нет?

— У них нет ничего ценного. Раньше был большой внедорожник, но его пришлось вернуть — они не смогли оплатить кредит. Ну и еще есть вещи Дженни — пока Пэта не уволили, она много на них тратила, — но кто пойдет на такое ради кучи тряпок?

Я знал людей, которые убили бы и за меньшее, однако нутром чуял, что тут причина в другом.

— Когда вы видели их в последний раз?

Фиона задумалась.

— Мы с Дженни встретились в кафе в Дублине — летом, месяца три-четыре назад. А Пэта я сто лет не видела — с апреля, наверное. Боже мой, почему же мы так долго…

— А детей?

— Тоже с апреля, как и Пэта. Я приезжала на день рождения Эммы — ей исполнилось шесть.

— Заметили что-нибудь необычное?

— Вроде чего?

Голова вздернута, подбородок выпячен — Фиона заняла оборону.

— Все, что угодно: может, пришел какой-то странный гость или вы слышали непонятный разговор.

— Нет, ничего странного не было. Пришла куча одноклассников Эммы, Дженни поставила надувной за́мок — о Боже, Эмма и Джек… Они… Вы уверены, что они оба… Может, один из них не пострадал, а просто, просто…

— Мисс Рафферти, — сказал я так мягко, насколько мог, но все же с нажимом, — я уверен, что они не просто ранены. Если что-нибудь изменится, мы сразу вам сообщим, но прямо сейчас я хочу, чтобы вы побеседовали со мной. Каждая секунда на счету, помните?

Фиона прижала ладонь к губам и сглотнула:

— Да.

— Отлично. — Я протянул ей еще одну сигарету и щелкнул зажигалкой. — Когда вы в последний раз разговаривали с Дженни?

— Вчера утром. — На этот вопрос она ответила сразу. — Я звоню ей каждое утро в полдевятого, как только прихожу на работу. Чтобы начать день, понимаете?

— Неплохая мысль. И какой она была вчера?

— Обычной! Совершенно нормальной! Богом клянусь, я помню весь наш разговор — в нем не было ничего…

— Верю, — сказал я успокаивающе. — О чем говорили?

— Даже не знаю… о всякой всячине. Моя соседка по квартире играет на бас-гитаре, и у нее скоро будет концерт, — я рассказала Дженни об этом, а она — про то, что хочет купить в Интернете игрушечного стегозавра, — в пятницу Джек привел друга из детского сада, и они искали стегозавра в саду… Она была нормальной. Абсолютно нормальной.

— А она сказала бы вам, если бы что-то случилось?

— Думаю, да. Нет, я уверена, что сказала бы.

Ее голос звучал совсем не уверенно.

— Вы были близки?

— Нас же только двое. — Услышав себя, Фиона поняла, что это не ответ. — Да, мы близки. Ну, то есть раньше мы общались больше — а потом каждая пошла своей дорогой. И теперь, когда Дженни переехала сюда, поддерживать отношения стало сложнее.

— Как долго они живут здесь?

— Дом они купили года три назад. — Две тысячи шестой: самый пик бума. Сколько бы они ни заплатили за эту конуру, сейчас она стоит вдвое меньше. — Но тогда здесь ничего не было, только поля — они купили дом в проекте. Я думала, что они спятили, но Дженни была на седьмом небе от счастья, она так радовалась, что у них будет собственный дом… — Губы Фионы дрогнули, но она взяла себя в руки. — Где-то через год, как только дом был достроен, они переехали.

— А вы? Где вы живете?

— В Дублине, в Ренеле.

— Вы сказали, что снимаете с кем-то квартиру.

— Ага. Я и еще две девушки.

— Чем вы занимаетесь?

— Я фотограф. Пытаюсь сделать выставку, ну а пока работаю в студии Пьера — ну вы же знаете Пьера: его еще показывали в телешоу про элитные ирландские свадьбы? Я обычно снимаю детей или, если у Кита… Пьера… две свадьбы в один день, на одной из них работаю я.