Мастер ветров и вод - Первухина Надежда Валентиновна - Страница 43

И вовсе она была не мертва. Она лежала и спала, а кардиомонитор отмечал ровный стук её сердца. Игла от капельницы с каким-то лекарством уходила в вену Сониной руки, и это ещё сильнее убедило меня в том, что Соня жива — мёртвым капельниц не ставят.

А ещё…

На тумбочке рядом с Сониной кроватью стояли три звёздных старца, три куклы-божества, и таинственно улыбались чему-то. И чёрная с позолотой черепаха была тут же. И хрустальная пирамидка.

Соня дышала, тихо-тихо, и мне этот звук дыхания показался райской музыкой. Значит, меня обманул телефонный звонок и Соня жива!..

— Что вы тут делаете?!

На этот грозный шёпот мы с Марком обернулись, как два застигнутых врасплох гангстера. И взгляды, и выражения лиц у нас были, соответственно, совершенно гангстерские. Эх, нам бы в вестернах сниматься. Или в триллерах…

Я отбросила прочь дурацкие мысли, потому что перед нами стояла доктор Саблина и никто иной.

— Я прошу вас выйти из реанимационной палаты, — шёпотом отчеканила Саблина. — Иначе я вызову охрану.

Мы выйти-то вышли, но гангстерское выражение лиц сохраняли.

— Зовите охрану, зовите, — сказала я. — Только сначала объясните мне, почему вчера моя подруга оказалась в состоянии клинической смерти! И почему вы мне об этом не сказали?!

— Откуда вы знаете? — побледнела Саблина. И тут же, настойчиво: — Пройдёмте ко мне в кабинет. Нам нужно объясниться.

Мы проследовали за Саблиной в её кабинет. Сели в уютные кресла и смотрели на несчастную докторшу весьма неласковыми глазами.

— Итак, — сказала я. — Слушаем вас.

— Вы должны понять, — заговорила доктор Саблина. — Мы сделали все возможное. Операция прошла успешно, и мы уже не переживали за состояние здоровья Софьи Вязовой, но вчера, буквально перед вашим приходом, случилось неожиданное. Пациентка впала в состояние клинической смерти. Мы ничего не могли с этим сделать. Когда вы разговаривали со мной в кабинете, Софья Вязова уже была мертва три с половиной часа.

— Но вы решили это скрыть, чтобы я продолжала выкладывать солидные суммы за её как бы лечение, да? — спросила я.

— Нет, нет, дело совсем не в деньгах! — воскликнула доктор Саблина. — Все дело в репутации.

— То есть?

— Софью Вязову оперировал доктор Гостьин. Он талантливый врач, но молодой, ещё не наработал достаточно опыта… Поэтому он очень переживал за исход операции. Мы даже отправили его в незапланированный отпуск. Понимаете, мы не были уверены, что операция на самом деле прошла успешно, что не будет… негативных последствий.

— Как вы бережёте репутацию своих коллег! — вырвалось у меня. — Неужели, неужели у вас не было никакой возможности вытащить Соню с того света?!

Потом я вспомнила, что видела в Сониной палате, и немножко сбавила пыл.

— Мы сделали все, что могли, — сказала доктор Саблина. — Ничего не вышло. А потом пришли вы со своими… талисманами. Мне стоило большого труда сдержать себя, когда вы говорили о том, что эти талисманы помогут Софье Вязовой поправиться. Ведь я уже знала, надежды нет.

— И все-таки кто-то поставил в палате Сони звёздных старцев, а у дверей — собачек.

— Да, это была дежурная медсестра, Катя Молочнева. Она тоже увлекается этим вашим фэн-шуй. Вот и поставила. Я хотела ей выговор сделать — нехорошо, дескать, около покойницы этот маскарад устраивать, но тут просто чудо произошло.

— Какое чудо? — хором спросили мы с Марком.

— Катя сама рассказывала: как только она все эти фигурки расставила согласно вашим указаниям, то…

— То?!!

— У пациентки пульс появился, нитевидный сначала, а потом все лучше и лучше. Тут уж всю реанимационную бригаду подняли: адреналин, дефибриллятор, непрямой массаж сердца. Вернулась с того света ваша Софья Вязова. Истинным чудом вернулась. Только вот в сознание она пока не приходит. У меня к вам просьба будет огромная: никому не рассказывайте об этом инциденте.

— Никому не расскажем, — вздохнула я. — Только вот в чем проблема: кто-то об этом уже знает. Кто-то, кто позвонил мне вчера на мобильный и сообщил, что Соня находится в состоянии клинической смерти. Это у вас в клинике стукач завёлся, вы уж его сами вычисляйте…

— Вычислим, — заверила нас доктор Саблина. — Теперь у вас больше нет к нам претензий?

— Никаких, — развела я руками. — Только уж, пожалуйста, вылечите Соню. Я не хочу снова её потерять.

— Не волнуйтесь, не потеряем, — сказала доктор Саблина. — Теперь у неё все в норме. Видно, ваши талисманы и вправду помогли. Мы уж теперь думаем: может, для всех больных в нашей клинике такие талисманы завести — быстрей все выздоравливать начнут…

— Заведите, — кивнула я. — Собачки, черепашки и пирамидки во всех экзотических магазинах есть. Кстати, Соня — совладелица одного из таких магазинов. Так что вам прямая выгода её вылечить. Представляете, сколько она просто так, в благодарность, подарит вашей клинике талисманов?..

Клинику мы с Марком покидали, будучи в состоянии потрясенности и ошарашенности.

— Только не говори мне, что фэн-шуй может вытащить человека с того света, — предупредил меня Марк.

— Но ты же сам видел!

— Видел, но не убеждён.

— До чего же ты упёртый!

— Беру пример с тебя. Ты тоже упрямая. И не только в вопросах, касающихся фэн-шуй.

— Ладно. Отвези меня в особняк Сони.

— А может, лучше поедем ко мне?

— Марк, прекрати!

— Я только хотел предложить кофе с тостами или бутербродами.

— Нет, Марк, спасибо, но… Я отвечаю перед Соней за целость и сохранность её дома. Моё сердце не выдержит, если я увижу, что дом взломан и ограблен. Я уже заранее начинаю трястись.

— Не волнуйся, я буду рядом с тобой, — обнадёжил меня Марк. — В конце концов, одной тебе в таком особняке просто не выжить. Нужно крепкое мужское плечо и заботливая рука.

— Мерси, — только и сказала я.

А через две недели Соню выписали из больницы. Мы встречали её роскошным обедом и не менее роскошными букетами цветов, но Соня все это проигнорировала. Скользнув равнодушным взглядом по моему радостному лицу, она сказала: «Привет» — и заперлась у себя в комнате.

И вот что странно. Соня не взяла из больницы ни одного принесённого мной талисмана — ни собачек, ни черепаху, ни хрустальную пирамидку… Взяла только трех звёздных старцев — так и появилась в доме, держа эти куклы, будто свёрток с младенцем.

— С ней что-то не так, — сказал Марк о Соне.

— Разумеется, не так, — огрызнулась я. — Человек такое пережил. Ей бы теперь не помешал санаторий…

Но через некоторое время начались такие события, которые заставили меня позабыть о санатории…

Только три звёздных старца, три фарфоровые куклы с милыми личиками по-прежнему улыбались, словно готовились открыть нам, людям, некую удивительную тайну.

Глава четырнадцата

ПЕРЕСТАНОВКА

— Мне не нравится эта мебель, — сказала Соня накануне за ужином. — Я хочу все изменить.

Мебель, о которой шла речь, находилась в гостиной и выглядела как витрина ювелирного магазина — в смысле сияла, очаровывала и не давала подступиться. Раньше Соня на этот гарнитур надышаться не могла. С чего теперь такое недовольство?

Соня вот уже почти месяц как вышла из больницы. И хотя срок это небольшой, за месяц после операции на сердце вряд ли можно прийти в стопроцентно здоровое и бодрое состояние, но все-таки… С Соней творилось что-то странное. Она подолгу спала, а просыпаясь, все равно выглядела вялой и сонной; из еды предпочитала только творог и кефир и становилась сама не своя, если я включала телевизор или музыкальный центр. Я понимала — Соня перенесла тяжёлую болезнь, даже клиническую смерть, но ведь надо возвращаться к жизни, а не бродить бледным призраком по всем комнатам. Соня была равнодушна к книгам, газетам и модным глянцевым журналам, яркие страницы которых, по моему мнению, способны восстановить хорошее настроение даже у дамы, страдающей депрессивным неврозом. Я несколько раз на дню старалась вовлечь Соню в разговоры, значимые и незначимые беседы, но она отвечала односложно, чувствовалось, что ни я, ни мои разговоры ей не нужны. Девочки-студентки, которые приходили убираться в Сонином особняке, и те почувствовали перемены в Сонином характере, стали халатно относиться к своей работе, а одну из девиц я буквально поймала за руку, когда она пыталась прикарманить одну Сонину безделушку из белого янтаря! Это что же творится на свете, господа!