Рандеву с «Варягом» - Михайловский Александр Борисович - Страница 72

Лейтенант тем временем положил на стол свой кофр. Щелкнули замки, и из чемодана на свет божий появился большой семнадцатидюймовый ноутбук. Вспыхнули светодиоды, зажужжал вентилятор, по все еще черному экрану побежала полоска загрузки «винды»…

Хозяева, склонившись над столом, как завороженные смотрели на ловкие руки лейтенанта, которые священнодействовали с ноутбуком. Вот появилась фоновая заставка, на которой, конечно, были не девицы в купальниках, а идущий прямо на зрителя ракетный крейсер «Москва». Несколько движений мышкой и… — Готово, товарищ полковник, — лейтенант повернулся к Антоновой. — Запускать?

— Подожди! — остановила его Нина Викторовна. — Разверни его монитором к дивану, вот так. Ваши императорские высочества, и вы, отче, — присядьте, смотреть такое стоя — опасно для здоровья. Вам лучше присесть.

— И вы тоже присаживайтесь, господа, — кивнул ВКАМ, указывая нам на диван у противоположной стены вагона. — Ну что же — приступим?

Как завороженные, господа Романовы расселись на диване, и лейтенант, запустив фильм, отошел в сторону. Мы сами просматривали творчество моих коллег не один раз, и признаюсь, для неподготовленного человека фильм был крайне тяжелым. Хоть тут на календаре 1904 год, но психологически еще продолжается тихий и спокойный XIX век.

Когда фильм монтировался, приказ адмирала был однозначным — материал должен бить наповал, сшибать с ног, не оставляя зрителям пути назад. Особо это касается членов императорской семьи, которые должны своими глазами увидеть все то, к чему привели их беспечность, сибаритство и заигрывание с «общечеловеческими ценностями». Заигрывать с этими «ценностями» так же опасно, как дразнить разъяренного леопарда.

Показываемое на мониторе нам не было видно, да и сам фильм мы уже выучили наизусть. Капитан 1-го ранга Эбергард, к примеру, пересматривал и его, и другие подобные материалы не по одному разу. Жандармского ротмистра к ознакомлению с реалиями будущего мы пока не допустили, сказав, что допуск его должен быть одобрен самим государем. Кое-что, правда, мы ему рассказали, но только в общих словах.

Правда, как человеку умному, ему вполне хватило сказанной между делом фразы старшего лейтенанта Бесоева: «Поймите, ротмистр, если наложить европейскую теорию господина Маркса и русский бунт Емельки Пугачева, то полученный гибрид затмит так называемую Великую французскую революцию, как солнце луну. Знаете, что сказал один из видных германских социал-демократов? Не знаете? Так вот, он сказал, что социалистическая теория Карла Маркса, конечно, хорошая, но теперь для ее испытания надо найти такую страну, которую не жалко. Не знали? Теперь будете знать…»

Жандарм не стал спорить с Бесоевым. Честного слова Андрея Августовича, подтвердившего, что мы скорее приуменьшаем, чем наоборот, ему вполне хватило. Самого Эбергарда больше всего задел тот момент, что английские интриги сделали русских и немцев злейшими врагами. Две Великие Войны, десятки миллионов жертв с обеих сторон и, как результат, Бреттон-Вудс, ФРС, МВФ и господство спекулятивного капитала во всем мире… Но это достаточно отдаленная, хоть и ужасная перспектива.

Я внимательно наблюдал за лицами всех четырех. Это было очень любопытное занятие. По их реакции можно понять, о чем они думают во время просмотра. Недоверие, ужас и отвращение последовательно сменялись на их лицах.

Вот Ольга закрыла лицо руками и тихо зарыдала. Я понял, что она увидела сцену из кинофильма, в котором Юровский и его подонки расстреливают семью ее брата. Я читал о том, что она была очень привязана к племянницам и племяннику, хотя и недолюбливала их мать. А если учесть, что фильм достаточно реалистичен, как бы у нее снова не начали выпадать волосы.

Отец Иоанн Кронштадтский вполголоса молился. До меня донеслись слова Евангелия от Луки:

— Отче! прости им, ибо не знают, что делают… Один из повешенных злодеев злословил Его и говорил: если Ты Христос, спаси Себя и нас. Другой же, напротив, унимал его и говорил: или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же? и мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал. И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое! И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю…

Великий князь Михаил Александрович сидел, сцепив на коленях побелевшие от напряжения кулаки, и окаменевшим взглядом смотрел прямо в экран. На лице Сандро досада была смешана с отчаянием. Но он, пожалуй, был единственным, кто сохранил самообладание.

Первая мировая, Февральская и Октябрьская революции, Версальский мир. Гражданская война, Великая Депрессия, коллективизация в СССР и приход нацистов к власти в Германии.

События нанизывались друг на друга бесконечным потоком: подвигов и достижений, преступлений и катастроф. Вторая мировая, Польша, Дания, Норвегия, Франция. Страны Европы падали к ногам Гитлера, как созревшие груши. Знамена со свастикой, развевающиеся над Эйфелевой башней и Акрополем.

Бомбежки Англии и пылающие кварталы Лондона. 22 июня 1941 года, священная для всех нас Великая Отечественная. Сначала от западных границ до Ленинграда, Москвы и Сталинграда. Умирающие жители блокадного Ленинграда, панфиловцы и слова: «Отступать некуда — позади Москва!» Обугленные руины Сталинграда, дом Павлова, бесконечные колонны пленных немцев и худой фельдмаршал Паулюс, сдающийся командующему Донским фронтом генерал-лейтенанту Константину Рокоссовскому.

Потом долгий и кровавый путь назад, до границы, а оттуда — до Вены, Берлина и Праги. Ядерный гриб Хиросимы, и рывок советской танковой лавины через Гоби и Хинган, и ультиматум, который вручил командованию Квантунской армии полковник Иван Артеменко, внук погибшего в Порт-Артуре генерала Кондратенко. Японские военачальники, церемонно вручающие свои родовые катаны русским генералам, и наши флаги над освобожденным Порт-Артуром. Потом Корея, «холодная война», первый спутник и полет Гагарина. «Кузькина мать» над Новой Землей и атолл Бикини. Кубинский кризис и Вьетнам.

Было видно, что они уже почти ничего не понимали в событиях конца XX века. Но фильм еще не кончился. Снова продукты по карточкам и безумные толпы на улицах городов. Но на этот раз не было никакой войны, а был мир. Советская империя распадалась точно так же, как за 74 года до этого распалась империя Российская. И как результат — во всем мире гегемония доллара, «толерастии», мужеложества, скотоложества и прочих извращений. Бомбежки Сербии и гей-парады на улицах европейских городов.

Теракты 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке и взрывы жилых домов в Москве и Волгодонске. Война с терроризмом и Колин Пауэлл с испуганным лицом, театрально размахивающий в ООН пробиркой с белым веществом. Фильм стремительно шел к финалу, перепрыгивая через события и годы. Вот корабли, которым еще предстоит стать межфлотской группировкой, покидают свои базы в Мурманске, Кронштадте, Балтийске и Севастополе. Средиземное море… Конец, момент истины…

Экран монитора потух, и наступила гробовая тишина. Было слышно, как в ноутбуке жужжит вентилятор, тихо всхлипывает великая княгиня Ольга.

Первым в себя пришел Александр Михайлович. Глубоко вздохнув, он тряхнул головой, словно прогоняя наваждение, посмотрел на Ольгу, на цесаревича Михаила, на отца Иоанна и произнес:

— Да, вот так, — с разбегу, да и мордой в говно… Так, кажется, у Толстого?

19 (6) ФЕВРАЛЯ 1904 ГОДА, 06:45.

СТАНЦИЯ БАЙКАЛ, ПОЕЗД ЛИТЕРА А.

Великий князь Александр Михайлович.

Господи, прости нас грешных и помилуй! Бедные Ники и Аликс, прости их, Господи! Это наказание всем нам, за нашу спесь, жадность и эгоизм, ибо только у края пропасти начинаем мы каяться, когда ничего уже нельзя изменить. Хоть лично мне за себя не стыдно, в братоубийстве не участвовал, не изменял, не предавал. Но ведь и предотвратить ничего не смог, не уберег и не сохранил. Дед наш покойный, император Николай I, наверное, от позора в гробу перевернулся. Правнук его от престола отрекся — частной жизни захотел. Эх, Ники…