Унесенные магией - Замковой Алексей Владимирович - Страница 47

В ответ она произнесла какое-то слово, которое я не смог разобрать. Что-то вроде «кхреес'к». Увидев, что мне это ни о чем не говорит, Нарив принялась объяснять:

— Эльфы уже давно вывели этих тварей…

— Погоди! — перебил я. — Эльфы? Ты хочешь сказать, что тот воин был эльфом?

— Ну не человеком же! — удивилась Нарив. — Ты что, эльфов никогда не видел?

— Видел. Мы с ними не так давно сражались. Правда, у себя дома. Но наши эльфы гораздо выше ростом, с длинными ушами, и оружие у них сплошь деревянное.

Я принялся рассказывать об Агиле, моем родном городе, о том, как попал в роту Седого, о нападении эльфов и наших сражениях с ними. Закончил свой рассказ я тем, как наша армия, пораженная каким-то заклинанием, перенеслась сюда — в эти земли. Как мы оказались на пляже и отбивались от крабов, как шли сквозь джунгли и наткнулись на руины этого города…

— Руины… — прошептала Нарив. — Значит, нам все же удалось…

— Что — удалось? — переспросил я.

— Победить. — Нарив впервые улыбнулась, и меня будто током прошибло. — Значит, мы победили!

— Кого? Эльфов?

— Конечно эльфов! Эти руины… Здесь когда-то была столица эльфов. Здесь они проводили свои мерзкие опыты и создали этих тварей — кхреес'к. Здесь они поклонялись Эльзиару и приносили ему в жертву людей…

Я обратил внимание, что имя Эльзиара она произносит как Эльфизиахр.

— Скажи, а почему ты говоришь Эльфизиахр, а не Эльзиар? Ты так говоришь, будто его имя как-то связано с эльфами.

— Конечно связано! — Нарив не на шутку удивилась и посмотрела на меня так, словно на моей голове выросли рога. — Ведь он — отец эльфов!

— Как? — Пораженный, только и смог произнести я. Столько времени провел в храме. Столько раз слышал историю богов, но ни единого слова…

— Ну не буду же я тебе читать все Писание! — всплеснула руками Нарив. — И потом, если ты знаешь его имя, то я думала, что ты знаешь и Писание.

Я вкратце изложил Нарив то, о чем рассказывали в Храме Дарена. О богах, о Кронии, о создании людей и свержении Эльзиара.

— Не так. — Выслушав меня, Нарив замотала головой. — Все правильно, кроме того, что ты рассказал об Эльзиаре.

— Так написано в нашем Писании. — Я сделал ударение на слове «нашем».

— На самом деле Эльзиар хотел уничтожить людей не из ревности. — Нарив откинулась назад и оперлась на руки, приняв позу, при виде которой спор между Молином и Баином мгновенно прекратился. У меня самого перехватило дыхание, и смысл слов Нарив еле пробивался к моему сознанию. — Эльзиар считал людей слишком несовершенными. Недостойными того, чтобы сестра тратила на них время. Поэтому он и создал эльфов. Эльзиар хотел подарить их сестре как замену людей. А для того чтобы сделать это, ему необходимо было расчистить мир: убрать негодные, по его мнению, игрушки и освободить место для своих, более совершенных творений.

— Ты хочешь сказать, что эльфы более совершенны, чем люди? — удивился я.

— Они живут до тысячи лет, — пожала плечами Нарив, — не знают болезней. Они в несколько раз сильнее и быстрее любого человека…

— Ладно, ладно! — Я поднял ладони, показывая, что продолжать не следует. — Но если они совершеннее, то почему Крония их с радостью не приняла?

— А почему девушка, влюбленная в нищего рыбака, не принимает богатого землевладельца? — спросила Нарив и сама же ответила: — Крония любит людей, совершенны они или нет.

— Что она говорит? — вмешался Молин, пожирая взглядом грудь Нарив.

— Скажи своему другу, — тут же сказала Нарив, — что если он будет продолжать так на меня пялиться, то я сама отверну его взгляд от себя. Вместе с головой.

Я засмеялся и перевел эту фразу Молину. Глядя, как он заливается краской, захохотал еще сильнее. И совсем чуть не повалился на пол, когда Молин, проворчав такое, что, пойми его Нарив, добром дело бы не кончилось, все-таки отвел взгляд.

— Что он сказал? — прищурилась Нарив.

Я сразу посерьезнел и откашлялся, прогоняя остатки клокочущего в горле смеха.

— Понимаешь, у нас женщины не ходят в таком виде. — Я указал на ее тело, подразумевая наготу. — И реакция у моего друга, как у мужчины, соответственная. Тем более ты очень красива.

— Извини. — Нарив покраснела, как только что Молин. — У нас тоже не принято ходить в таком виде…

Вместо ответа, я, под удивленными взглядами друзей и женщины, снял с себя жилет, стянул через голову грязную, порванную в некоторых местах рубаху и протянул ее Нарив.

— Извини, что раньше не предложил. Со всеми этими делами…

Покраснев еще больше, Нарив неловко, будто это не она недавно голыми руками убила эльфа и тварей, заменявших ему доспехи и оружие, приняла одежду. Она начала было надевать рубаху, но вдруг остановилась.

— Я сейчас! — сказала она и, поднявшись, побежала к воде.

Глядя, как она смывает с себя кровь, я вкратце пересказал друзьям, о чем мы с ней говорили.

— Опять эльфы, значит… — вздохнул Баин.

Вернулась Нарив уже одетой. Вот теперь на нее можно смотреть так, чтобы сердце не пыталось пробить ребра и выскочить наружу. Хотя стройные ножки, пусть и покрытые кровью… Рубаха, доходившая до середины бедер, оставляла широкий простор для фантазии. Но так определенно лучше. По крайней мере, взгляд не прилипает сам собой к обнаженному телу женщины.

— Ты лучше спроси, где мы оказались! — сказал Молин.

— Нарив, что это за место? — Я понял, что Молин прав. Просто потрепаться с женщиной, тем более такой красивой, конечно, приятно, но ведь надо в первую очередь разузнать, что с нами все-таки произошло.

Нарив удивленно посмотрела на меня.

— Я же сказала: здесь была…

— Нет, — перебил я ее, — скажи, что это за земли!

— Земли? — переспросила женщина, поправляя рубаху.

— Ну да! Я же тебе рассказал, как нас перенесло сюда каким-то заклинанием. И с тех пор мы все тут ломаем голову, пытаясь понять, куда нас вообще занесло.

— Откуда же я знаю, где ваша страна? — Нарив пожала плечами, и рубаха натянулась на ее груди так, что я чуть не потерял нить разговора. — Может, если ты подробнее опишешь известные вам земли…

А она ведь права. Если мы не имеем никакого понятия, где оказались, то как она может знать, откуда мы пришли? А вдруг это вообще какой-то иной мир! Вот эльфы здесь — низкорослые какие… Не то что наши! Я принялся рассказывать то, что знаю о Радонианской империи. Три материка: Радониан, Элион и Норхейм, который скорее крупный остров, а не материк. Радониан и Норхейм были изначально населены людьми, а Элион делили между собой эльфы и гномы. Но вскоре человеческой Империи стало тесно в пределах двух, а точнее, полутора материков, и легионы ступили на землю Элиона. Эльфы, несмотря на жестокое сопротивление, были изгнаны на юг материка. Гномы же, после нескольких сражений предвидя неминуемое поражение, ушли сами и поселились на практически полностью покрытом скалами острове Гарлин-Эк, что северо-западнее Элиона. А еще, как раз между тремя материками, в Срединном море есть небольшой остров, прозванный Мерцающим. Там нашли себе прибежище маги…

— Погоди! — вдруг перебила меня Нарив. — Мерцающий остров?..

Она о чем-то глубоко задумалась. Что-то бормотала себе под нос, но так тихо, что я не разобрал ни слова. Наконец снова подняла голову.

— Скажи, а те маги… с Мерцающего острова… Ты их видел?

— Видел раз. Издалека, правда… Ходят в таких синих балахонах. — Я принялся вспоминать тот момент, когда мимо нас, отдыхающих после сражения у замка Жилло, проехали маги. — И лысые! А черепа у них татуировками покрыты.

— Точно! — обрадовалась Нарив. — В наш монастырь когда-то заезжал такой…

— Погоди! — Я почувствовал, что у меня снова вылезают глаза из орбит. — В ваш монастырь?

— В монастырь, — кивнула Нарив. — А что?

— Просто ты не похожа на монашку. — Я указал на ее стройные ножки, выглядывающие из-под рубахи гораздо больше, чем дозволялось любыми приличиями.

— А у меня есть другая одежда? — Нарив совсем не смутилась. Наоборот, кажется, мое замечание даже рассердило ее. Но женщина быстро взяла себя в руки и снова улыбнулась. — Мой монастырь был посвящен Роасу. Богу войны и защитнику обители богов. Я — воительница!