Лев Яшин - Галедин Владимир Игоревич - Страница 43

Но, бесспорно, не ради такого логичного суждения автор брался за перо. Далее он развивает тему несомненного новаторства Яшина. И замечание Александра Старостина о «яшинской школе» крепнет, наливается силой, получает подтверждение у А. Леонтьева: «Яшин смело выходил вперед, бросался в водовороты, кипящие в штрафной площади, разрушал комбинации при подготовке завершающего удара, перехватывал передачи с фланга, сам начинал контратаки».

И здесь начинается главное. Да, Лев Иванович «выходил, бросался, перехватывал, сам начинал», а кто же за ним ныне следует? Второй из братьев Старостиных не зря напоминал про пряники, каковыми советского вратаря из «рамы» не выманишь. А. И. Леонтьев с диагнозом согласился, добавив, правда, к яшинским последователям, кроме Владимира Маслаченко, еще и Гюндуза Джафарова из грозненского «Терека», чье имя достаточно громко звучало на просторах огромного советского пространства начала 1960-х. Сергей Котрикадзе, вошедший в окончательный состав сборной чилийского чемпионата 1962 года, не упомянут в большой аналитической статье. Вывод тяжел и малоприятен: уже десять лет как тренеры команд мастеров не хотят учить воспитанников «по Яшину». Риск. Да и обучать некому: нет понятия «тренер вратарей».

Будем, впрочем, переживать неприятности по мере их поступления. Пока же о вещах, в сущности, приятных. Обратим внимание на публикацию в «Футболе» от 11 февраля.

Это ответ на статью в журнале «Смена» еще за прошлый, 1961 год. В двадцать третьем, почти предновогоднем номере В. Фролов выступил с материалом «Судьба золотой Богини». А в феврале 62-го, соответственно, «Футбол» ответил письмом болельщика. Подписал его рабочий Ленинградского электромеханического завода И. Брайнин с добавлением: «от группы товарищей». Реагировали на следующее: «О нашем лучшем вратаре Льве Яшине, которым гордятся любители футбола всего мира, В. Фролов пишет: „Вполне надежно заменен вратарь Л. Яшин. Но эта замена была как бы разумеющейся“. Интересно, а кто разумел? Ведь Яшин и теперь надежно охраняет ворота сборной СССР и вовсе не заменен. Слишком рано отправил его В. Фролов на пенсию».

Несомненно, с высоты сегодняшних познаний о том времени несложно списать ленинградский отклик (и «Смена», не забудем, в том же городе печаталась) на обычную номенклатурную реакцию: и Брайнина никакого якобы не существовало, и писем подобных в органах советской печати в те годы — навалом.

Что ж, возможно. Но читательская почта в достаточно либеральном зимой 1962 года еженедельнике присутствовала сама по себе, без участия профессионалов (достаточно посмотреть предыдущие номера). Кроме того, ответить «Смене» центральное издание могло и вполне официально — да хоть бы главный редактор М. И. Мержанов мог высказаться: кто ж ему запретит? И наконец, зачем же искусственно принижать интеллектуальный уровень настоящих почитателей футбола Советского Союза? Тем более что в «Смене» сказана и на самом деле глупость: Яшина, как мы помним, заменили в Чили по травме, а с Уругваем он опять блистал. И действительно, на тот момент из сборной его никто не собирался выгонять.

Наоборот. Он остается первым номером сборной — по оценке читателей «Футбола» в том числе. Еженедельник предложил обсудить состав главной команды страны широкой аудитории — да, выходит, самой стране и предложил!

И поразительно: народный выбор почти совпал с тренерским. Г. Д. Качалин прокомментировал: «Я удивлен такому умелому подбору игроков. Это свидетельствует о том, что наши зрители, а в данном случае читатели вашего еженедельника очень хорошо разбираются в футболе». Так что за Яшиным в народном рейтинге строго следовал вторым номером Маслаченко и третьим — Сергей Котрикадзе. Так они и в заявку на чемпионат мира попадут. Счастливое, без иронии, единство получилось у публики и функционеров.

Упомянутые функционеры, к слову, также выказали положительное отношение к голкиперу, наградив его «Памятной спортивной медалью за выдающиеся спортивные достижения — участие в международных встречах по футболу». Таких встреч за сборную у Льва Ивановича накопилось 45 (больше лишь у тоже удостоенного Нетто — 55). А в краткой наградной характеристике было написано: «Яшин по праву считается основателем новой школы игры вратаря. Его смелые, инициативные действия в пределах штрафной площади не раз приводили в изумление нападающих. Быстрота реакции, прыгучесть, решительность, изумительная игровая интуиция — вот далеко не полный перечень игровых достоинств советского футболиста».

Приятно читать и сейчас. Причем постулат о «школе Яшина» утверждается в сознании всё надежнее.

Хотелось бы, правда, чтобы учеников в школе было побольше. Главного же из них (о чем поговорим попозже) — выбили аккурат перед началом первенства мира.

Пока же Яшин весьма уверенно отстоял с Люксембургом, пропустив лишь однажды, — 3:1 на выезде.

Затем удалось поквитаться 18 апреля со Швецией за 1958 год. Скандинавов переиграли на их поле. Яшин не пропустил. К тому же отразил пенальти, битый старым знакомым Куртом Хамрином. Неувядаемый нападающий четыре года назад забил в Львиные ворота гол. А вот теперь и одиннадцатиметровый не реализовал и еще потом момент с игры не использовал.

Матч-реванш — хоть и поздновато вышло.

А вот последующий ответный шаг запланирован был, видимо, сгоряча и к поздней весне 1962 года не подходил. Да ведь дал слово — держись…

Уругвайцы напросились в Москву еще в 1961-м. Отыгрываться за случайное, по их мнению, поражение. Но времена переменились. Попали мы с ними в одну группу на предстоящем мундиале. И лететь через океан им не хотелось — а что ж поделаешь? Правда, состав никто не оговаривал. Так они четырех лучших футболистов и приберегли. Наши проявили себя бодро и с огоньком. 5:0! И Яшин «два-три раза выручил», как справедливо заметил «Советский спорт». Зато южноамериканцы еще раз — и качественно! — изучили будущего противника по группе.

Хотя, в общем, и СССР подходил к делу весьма профессионально. Спарринг со сборной ГДР был обставлен четко и по правилам. В том смысле, что играли якобы со сборной Берлина, будучи вроде как сборной Москвы. А выпирающая союзная составляющая в лице того же Михаила Месхи никого не должна интересовать.

Надо отдать должное: дружеская встреча удалась. Немцы, не попавшие, кстати, в Чили, отработали честно и чисто. Так что 3 мая (а, между прочим, 31-го числа предстоял дебютный поединок с югославами) сборная Союза проверила себя, как полагается.

По первому тайму к лучшим советским игрокам претензий быть не могло. А вот о втором рассказал в «Футболе» С. С. Сальников: «Действия всех игроков, исключая Яшина, стали натужными, комбинации — прямолинейными, лишенными эмоциональной выразительности. По существу у ворот гостей во второй половине не возникло ни одной голевой ситуации. В то время как немцы имели три верных момента (кроме забитого гола), только мастерство Яшина помешало им добиться успеха». И вдобавок: «У них как будто высвободилась дремавшая доселе скорость и энергия. Они создают острейшие положения у ворот Л. Яшина. Но Яшин с честью ликвидирует опасность».

Что-то неприятно пророческое звучит в этих строках, напечатанных 6 мая. За 25 дней до битвы с Югославией.

Тем более что меньше чем за две недели до того сражения (увидим еще: никакого преувеличения здесь нет — игрой случившееся 31 мая в полном смысле назвать нельзя) пошли первые потери.

В частности, в тренировочном, не вошедшем ни в какие реестры поединке с местным клубом «Саприсса» в Сан-Хосе, столице Коста-Рики, решили попробовать резервистов. А в итоге потеряли форварда Геннадия Гусарова, набравшего, кстати сказать, отличную форму, и, что особенно печально, вратаря Владимира Маслаченко.

И матч-то этот треклятый выигрывался (6:2 в итоге). И, быть может, Владимиру Никитовичу и не надо было бросаться лицом и руками вперед. Ну, и пропустили бы, всё одно контрольная встреча — впереди же долгожданный мировой форум. Поберечь себя стоит. Для сборной — хотя бы.