Мой идеальный смерч. Дилогия (СИ) - Джейн Анна - Страница 335

— И свою, — очень тихо сказал Дэн.

— Да. Да, наверное. Свою и мою ты превратил в нашу.

В наши глаза случайно попал луч солнца, блеснувший в окне, мы одновременно зажмурились и рассмеялись.

Бог мой, что я несу ему!! Но я все равно продолжала:

— Нет, правда, у меня такое чувство, что мы знакомы давным-давно.

— Мой Чип, будешь смеяться, но однажды мне снилось, что я был… если будешь ржать, я тебя накажу — девушкой и жил в греческом поселении много-много веков назад, — деланно мрачным голосом сказал Дэн. — А ты жила рядом.

— И была парнем? — спросила я неожиданно, и не думая смеяться. Где-то глубоко в голове вдруг что-то словно прояснилось, и у меня возникло то самое чувство, которое бывает у человека, когда он, наконец-то, вставляет последний пазл в картину, состоящую из пары тысяч кусочков, бережно собираемую им несколько лет подряд.

— Да, — выдохнул Смерчинский с грустной улыбкой человека с очень-очень старой душой. — А откуда ты знаешь, Бурундучок?

— Мне тоже это снилось, — призналась я нехотя. — Как-то раза два или три, только эти сны были туманные-туманные. Или сны, где я смотрю на себя в зеркало и вижу смуглого паренька. Зато я хорошо помню то самое чувство влюбленности во сне. Не совсем понятное, в кого я там влюбляюсь, но… Денис, я даже не знаю, как это описать… Чушь какая-то. Странно все это, да?

— Да, — признался Смерч, растерянно гладя меня по голове. — Странно. Наверное, в прошлой жизни мы уже были знакомы. Только тогда, кажется, у нас что-то не получилось. — И он с несколько смущенным смехом произнес. — Точно, Бурундучок, мы были предназначены друг для друга еще с прошлой жизни. Вот в этой и встретились. Когда я тебя впервые увидел — тогда, когда ты Клару своего фотала, я почему-то жутко обрадовался. Как будто вещь старую нашел.

— Я не вещь.

— Это было сравнение, глупая. Конечно, ты не вещь. Ты — моя девушка. — Его рука вновь коварно и очень медленно спускалась вдоль шеи вниз, а сердце от этого колотилось только сильнее.

Я рассмеялась.

— Эм-м-м, слушай, Чип, во сколько там свадьба твоего брата? — вдруг спросил Дэн у меня. Я замерла.

«Молодец, — ехидно заквакал самый противный головастик, — правильно! У брата единственного свадьба, а ты тут пакостями занимаешь, не спешишь никуда, телефон отключила. Хорошая девочка! В смысле, мама-то наверняка думает сейчас: хорошая Маша — мертвая Маша».

— Капец! — вскочила я тут же. — Мне в десять около дома Насти надо быть!! На выкупе! Что же ты раньше молчал! А сейчас уже половина девятого! Что делать-то?

— Успокоиться, — строго взглянул на меня Денис, мигом взяв ситуацию под контроль. — Одевайся, а я довезу тебя до дома. Переоденешься и вместе с родителями и братом уедешь к Насте.

— Ты же сам сказал, что у тебя «Выфера» твоего нет! — паниковала я.

— Я найду, на чем быстро довезти тебя до дома. Одевайся, малышка моя, — сказал все тем же деланно спокойным голосом парень, и его тон стал приводить меня в чувство. — Я все сделаю, и ты успеешь. И включи телефон.

— Меня мама убьет, за то, что я дома не ночевала. — закрыла я лицо руками.

— Я что-нибудь придумаю. Давай же. Давай, вставай. — Дэн поцеловал меня в щеку, и я почувствовала себя намного увереннее и спокойнее.

— Кстати, а знаешь еще одно значение имени Мария? — спросил парень, протягивая мне мою же одежду. — Помнишь, тогда, когда мы познакомились, я говорил тебе два из них?

— Помню, — ласково погладила я его по волосам, — ну, и какое же третье?

— «Любимая», — услышала я и опустила взгляд.

— Маша?

— Что?

— Люблю, — коротко и тихо сказал Дэн, и еще крепче прижал к себе. Через полчаса я действительно была дома, чтобы морально скончаться от воплей мамы и братца, у которого возникли необыкновенные проблемы — нет, не с головой, к сожалению, а со свидетелем Марком, который, возвращаясь с мальчишника этой ночью, умудрился попасть в небольшую аварию и сломать руку. В общем, из-за некоторых особенностей бракосочетания Настасьи и Федора, роль свидетеля на себя пришлось взять Смерчику, но об этом я расскажу когда-нибудь потом.

«Эй, — возмущались головастики невероятно дружным хором почти всю свадьбу брата, и их голоса эхом прокатывались у меня по голове, — ты забыла ему кое-что сказать!». И я знала, что.

Да, Денис. Прости. Я тоже тебя люблю.

Только об этом я сказала ему через целых полтора дня, после двух дней свадьбы брата и Насти, когда мы с Дэнвом спускались вниз, вновь выходя из его спальни. В руках Дениса была сумка и ключи от одной из машин отца — как Смерч и обещал, он повез меня в горы, чтобы показать ни с чем несравнимые местные альпийские луга. Все-таки он действительно умел держать свои обещания.

— Стой! — окликнула я его, стоя в самом начале лестницы. — Я тут подумала…

— О чем? — повернулся ко мне Смерчик. Раньше он казался мне просто местным обаятельным красавчиком, а теперь, глядя в его лицо, у меня просто дух захватывало, и просыпался дикий восторг, связанный не с внешним видом Дениса, а с тем, что для меня этот человек стал родным и любимым.

— Я не говорила тебе этого, но, кажется, делала это зря, — продолжала я, осторожно спускаясь вниз.

— Чего, Мария? — не понимал моей логики Денис.

— Ну, кое-что важное, — призналась я, понимая, что эти слова сказать невероятно сложно.

Смерч встревожился. А я неожиданным вихрем спустилась с лестницы, подбежала нему, заставила нагнуться к моим губам и сказала:

— В общем, слушай. Я тебя тоже люблю. И мы точно-точно поедем туда, в горы?

— Конечно. Я ведь обещал тебе. И зачем бы я тогда собирал сумку, глупая?

— Ну, я на всякий случай спросила… Моя пре-е-е-лесть, — и я потрепала его за щеки.

Прозрачный Дэн и его личная фея с клубничными крыльями уже давно были там, в горах, и не отпускали друг друга из объятий ни на минуту.

— Я все-таки очень сильно по тебе скучал, — проговорил Денис, в который раз обнимая меня. Теперь в голосе его загадочным образом слышался шум ночного морского прилива старинной древнегреческой колонии Галаз. Где когда-то очень давно, в ореоле античных мифов и легенд, жили возлюбленные Дионисия и Филимон, Ойкист и его брат-близнец, сестра Дионисии и ее мать. И только через несколько лет я узнала, что имя юного грека Филимона, влюбившегося в жену Ойкиста, переводится так же, как и мое, а во сне мне приснились невероятно странные вещи, рассказывающие о том, со всеми нами было много-много веков назад

Все же Судьба — одна из самых величайших тайн этой Вселенной, ее движущая сила и точка опоры, первопричина и череда последствий, истина духовного мира и материя физического.

Если вам суждено быть вместе — вы будете вместе, пусть даже через череду веков и испытаний. А если нет — значит, это была не Судьба, и, быть может, она ожидает вас за следующим поворотом жизни или даже углом вашего собственного и привычного до полубезумия дома. Мир не такой простой, как мы думаем, а горизонт — не конечная точка, а лишь видимая линия, которую каждый из нас способен перешагнуть.

Два листочка из дневника Натальи, в том числе, и последний, почти полностью пустой, на котором черной пастой слегка неровным нажимом было написано лишь три строки, совершенно случайно выпали из общей кипы бумаг на подоконник. И Олег Смерчинский, собирающий записи жены, не заметил этого. Как не заметил и того, как после его поспешного ухода и громового хлопка дверью, оба этих листа один за другим оказались за окном. Там их подхватил свежий сильный молодой ветер, и через пару минут они воспарили над кустами цветов и стали удаляться, постепенно теряя очертания, к самому горизонту, как будто бы хотели оказаться за его гранью, около своей хозяйки. Наверное, уже никому не было суждено прочитать то, что писала Наталья на этих страницах своего дневника.

* страница 12*

…у нее карие. Зовут ее Маша. Мария. Встретили мы ее на детской площадке около школы, где я училась. Дэн увидел ее, подбежал и схватил за руку. А она уставилась на него и вдруг засмеялась. Это было так забавно: они всю прогулку держались за руки. Ну правда — жених и невеста!