Мой идеальный смерч. Дилогия (СИ) - Джейн Анна - Страница 316

— Да что такое? — ошарашенно спросила я у парня с дредами. Это что, чудо?

— Ничего, — ухмыльнулся он. — Смотри на сцену, Маша. И внимательно слушай.

— Да в чем дело-то?!

— В тебе, видимо, — невозмутимо отозвался парень.

Беловолосый солист «На краю», облаченный в темную мрачную одежду — штаны с цепями и заклепками и черную футболку с рукавами до локтей и пугающим кровавым рисунком на спине, остановился посредине сцены, напротив микрофона. Он внимательно оглядел нежно-салатовыми — это я уже потом разглядела — пугающими глазами людей, столпившихся у ограждения. Затем его взгляд остановился на нас. Кажется, он остался доволен.

— Это песня для девушки моего друга, — неспешно сказал музыкант в микрофон, обхватив его обеими руками. — Я надеюсь, что она слышит меня.

Я навострила ушки. Надо же, кому-то повезло — сам Кей будет кому-то петь песню, вот бы мне так…

«Дура разэдакая, это и так тебе!», — заорал самый умный головастик, и я прикрыла губы ладонью. Если это то, о чем я думаю — это просто невероятно!!

— Ее зовут Маша, — продолжал неспешно Кей, осторожно касаясь пальцами струн своей гитары. — И мой друг любит называть ее Чипом или Бурундучком. Он говорил мне вчера, что без ума от нее. Давно не видел ее и сильно скучает. Романтика — это такая лажа, ребята, но если в сердце запустит свою когтистую лапу штука по имени «любовь», будет фигово. «Люблю» — куда сильнее, чем «хочу». Это тройное «хочу» — хочу не только тело, а еще и разум, и душу. И да, еще одно «хочу». Хочу, чтобы второй человек так же сильно желал обладать мною и всеми моими тремя составляющими. А еще «люблю» — это бесконечное самопожертвование и прощение. Если любишь — реально любишь — ты простишь. Не сможешь простить — любовь была больной. Маша, подумай.

Уверенный, сильный голос Кея громко разносился по воздуху, и когда он говорил о любви, моих пальцев коснулся волшебный холод, словно меня за руку взял Князь льдов и морозов, и, распространяясь от запястий к предплечьям, холод далее заскользил по плечам, шее, спине, животу и даже по ногам. Он коснулся легких, и дышать мне стало немного тяжело, однако тяжесть эта была не смертельная, а приятная, предвещающая что-то новое и очень важное.

Подросток, пол которого я так и не определила, стоял рядом, вцепившись тонкими пальцами одной руки за запястье другой и большими глазами продолжал смотреть на фронтмэна «На краю». Явно какой-то фанат!

— Я понимаю своего друга, — говорил и дальше Кей, склонив голову на бок. — По-моему, он загибается без своей девушки. Они ведь умеют делать так, чтобы мы сходили с ума.

Мужские громкие голоса все больше увеличивающейся толпы поклонников рок-музыки тут же поддержали его. Музыкант только кивнул им, словно благодаря за поддержку. А Келла, синеволосый барабанщик группы, торчащий рядом с ударной установкой, кажется, засмеялся — он был полностью согласен с коллегой.

Парень с красными дредами, стоявший рядом со мной, хмыкнул и пробормотал:

— Да тебе вообще не повезло, чувачелло.

— Я слышал где-то, что якобы наши чувства в шесть раз менее сильные, чем у женщин. Увы, ученые сделали лажовый вывод. У меня с накалом чувств все о'кей, — Кей указал большим пальцем на себя, а потом вытянул руку вперед, — у вас — тоже. И у моего друга Дэна так же! Подруга Дэна, ты же слышишь мои слова? — и он уставился прямо на меня.

Я оторопело кивнула, чувствуя, что по коже снова и снова пробегают волны мороза, а внутри все сильнее разгорается огонь.

— Слышишь? Тогда просто знай, что он сожалеет и страдает. Да, страдать — не мужское занятие, но это факт. И я это видел. В общем, Мария, я знаю, что ты тут. Лови песню. Для тебя. От него. Он сказал, что это твоя любимая.

В голове у меня что-то взорвалось.

— Это тебе, — выступил в роли капитана Очевидности парень с дредами. — Круто, да?

«Спасибо, Кэп!», — отозвался слабенькой надписью не упавший еще в обморок головастик с ирокезом.

— Ага, — с трудом разлепила я губы, не чувствуя ног. Во-первых, Кей вышел на сцену и обращается ко мне, а во-вторых, он говорит о Дэне! О моем Дэне! Который страдает из-за меня и просит прощения! Который не бросил меня! Которому я все-таки нужна!

И под визг и крики тех, кто подоспел к Сцене N 2, «На краю» начали исполнять одну из моих самых любимых песен этого мира — «Оригами». Звучание оказалось отличным, акустика — невероятно объемной, а исполнение музыкантов — мощным.

Первой заиграла хрустальная и по-особенному мягкая, как шаги подкрадывающегося хищного зверя, бас-гитара Арина, к ней присоединились почти одновременно спокойные, чуть осторожные, пока что набирающие силу барабаны Келлы и задающие такт всей композиции гитара и ритм-гитара Фила и Рэна. Мелодия «Оригами» казалась обманчиво легкой, с грустными нотками, и напоминала горную прозрачную, чистую речку, бегущую вниз, по склонам гор, а потом и вдоль равнин, куда-то на северо-восток, чтобы соединиться с куда более мощной и полноводной рекой.

Вдумчивый и плавный, чуть хрипловатый голос Кея вплелся в мелодию так гармонично, что, казалось, был предназначен для того, чтобы звучать именно в этой песни.

Голос его от куплета к куплету становился все громче и громче, передавая целую гамму эмоций, а бас-гитара и ударные — яростнее и тяжелее — и на втором куплете, когда голос солиста «На краю» зазвучал мощно и громко, песня-речка соединилась большой рекой.

А я, слушая слова песни, тут же вспомнила Дэна и его оригами — светло-розового пегаса, подаренного мне, и сама не понимала, как мои губы раскрываются и подпевают знакомые слова, как, впрочем, и все те, кто собрался на трибунах и около сцены. Может быть, Денис — и есть мое оригами? А у Кея его личное оригами есть? А я могу быть оригами Дениса?

Последний припев — и голос певца, тонна эмоций, что он передавал им, звучание ударных и всех гитар достигли своего апогея.

Бурная река впала в Северный Ледовитый океан и растворилась в его холодных водах так же, как эмоции музыкантов в наших замерших сердцах.

Закончив играть, Кей рывком снял гитару и спустился вниз, прямо ко мне и к парню с дредами. Людей, услышавших музыку «На краю», становилось все больше и больше — их количество росло с геометрической воистину волшебной прогрессией, и когда солист группы оказался рядом с ограждением, приехавшие на фестиваль громко и радостно заорали, приветствуя его. Кей поднял в приветствии обе руки, и его красивое лицо с правильными чертами лица, которое сегодня обошлось без грима, осветилось искренней улыбкой. Я сама едва ли не стала кланяться ему в пояс и кричать: «Аве, Кей!», но поскольку до сих пор была под впечатлением от происходящего, только слегка попятилась, большими глазами глядя на своего любимчика. Нет, серьезно, его голос — просто божественен! А энергетика у него дикая и сильная, как у римского императора!

Увидев меня близко, Кей удивленно изогнул бровь, по-моему, попытался не улыбнуться и произнес спокойно:

— Это ведь ты, да? Ты — Маша, девушка Дэна?

— Я… — прошептала я, чувствуя, что концентрация кислорода в воздухе резко увеличилась — у меня закружилась голова. У бесполого подростка, по ходу, тоже. А когда с ним заговорил гитарист группы — черноволосый Рэн, он (или она) по-моему, вообще едва не рухнул в обморок. Я тоже была близка к этому.

— Как… забавно. Пошли, — сказал мне Кей. — Тебя кое-кто ждет.

Мне! Мой кумир! Сказал! Идти! За ним! И он говорил о Дэне! Они знакомы?!