Мой идеальный смерч. Дилогия (СИ) - Джейн Анна - Страница 304

— Долго… А что?

— Не знаю, сколько мне здесь надо будет оставаться. — Ответил Никита и ушел на кухню, где долго и жадно пил холодную воду. Нике было жутковато находиться вместе с ним под одной крышей, но о своем решении помочь девушка не жалела. Она только боялась, что их все-таки найдут — вот прямо сейчас возьмут и найдут! Ника даже у Кларского спросила робко — может ли это случиться, на что он невесело сказал, что случиться может все, что угодно.

— Позвони домой и скажи родителям, что ночью тебя не будет. — Велел он ей. Никите неожиданно вспомнился ее забавный папа-рыбак и энергичная мама-стоматолог. И их уютная кухня.

Девушка покорно кивнула.

Чуть позже Ник почти мгновенно заснул на диване, а она сидела на полу рядом с ним, скрестив ноги, и рисовала его портрет простым карандашом на тетрадном листочке в клеточку. Выходило плохо, и у Ники получилось несколько вариантов спящего Никиты. Спал он на спине, заложив одну руку за голову, и казалось, что в любой момент может резко подняться. Только на последнем портрете девушке показалось, что он сумела предать это на бумаге. Как и уставшее выражение каменного лица, которое все равно казалось симпатичным.

«Спи-спи. Блин, не хочу, чтобы он уезжал», — с тоской подумала она, откладывая в сторону карандаш и листы. Ника все отчетливее понимала, что ей не хочется, чтобы ее персональный Укроп куда-то там уезжал. Нет, он, конечно, точно преступник — ни много, ни мало, брат главы Пристанских, и занимался темными делишками, той же наркотой, но все равно, это так странно. И страшно. Ник выглядит обыкновенным парнем! Нет, даже милым.

Он вновь взглянула в его лицо. Спал парень бесшумно, словно не дышал.

«Ну и для чего ты сломал себе жизнь?», — подумала отстраненно девушка и нанесла еще пару штрихов к последнему варианту его портрета.

Сфотографировать его она не додумалась, за что потом долго ругала себя, потому как с тех пор могла смотреть только на собственноручные портреты Никиты. Общих фото у них, естественно, не было, и быть не могло. А на социальных сетях парень не регистрировался. Конечно, Никита хорошо запечатлелся и в ее памяти, но снимков все равно не хватало. А еще больше — не хватало его самого.

Девушка вырвала из тетрадки еще один листок и все тем же карандашом скоро и умело набросала свой собственный автопортрет.

«Надеюсь, не выбросишь, Укроп! =)», — написала она на уголке бумаги и, подумав, приписала внизу свой номер телефона. Чтобы не забыл. Бумагу со своим автопортретом и номером телефона девушка положила Нику в кожаную барсетку, лежащую на стуле рядом с кастетом.

Чуть подумав, она наклонилась к спящему парню и поднесла к его губам и носу пальцы. Нике захотелось узнать, какое у Укропа его почти неслышное дыхание — горячее или холодное?

— Я еще не умер, — отозвался тут же молодой человек, недовольно открыв глаза и резко поднявшись. Ника отшатнулась. А Ник стал скидывать с себя рубашку — ему стало жарко.

— Не надейся, девочка.

— Дурак, что ли? — тут же обиделась она. Смерти Никите она не желала совершенно. Хотя он, конечно, заслуживал того, чтобы его пару раз хорошенько приложили по ребрам за хамство.

— Спи. — Приказал он ей.

— Не хочу. — Ника внимательно изучала его обнаженный торс, на котором виднелось достаточное количество шрамов. Ей опять стало его жалко.

— Мне что, тебе колыбельные петь? — спросил Кларский у Ники сердито.

— Да.

— Что ты там сказала?

— Я ложусь спать. — Торопливо сказала она.

Он выключил свет и заставил лечь ее на диван, на расстоянии от себя, а в двенадцать дня вновь распахнул покрасневшие от усталости и беспокойных снов глаза от того, что наглая девчонка обняла его и уткнулась носом в плечо.

«Достала», — подумал Ник.

На ангела Ника не походила ни на йоту. Скорее на ведьму с малиновыми губами. Парень, сам не зная, зачем он это делает, коснулся их большим пальцем. И почему у женщин такие мягкие губы?

Теперь видящая сновидения Ника лежала рядом с ним — в отличие от парня разбудить ее было крайне сложно — и тихо сопела. Никита редко видел рядом с собой спящих людей, предпочитая, чтобы и его предающегося снам никто не видел. Спящий — значит беззащитный. Март часто говорил так. Он все же не зря прошел зону. А теперь ему нравилось просто лежать на диване и смотреть на Нику, чьи глаза были закрыты.

Налюбовавшись на девушку вдоволь, Никита встал, потянулся, разминая затекшие мышцы, и неожиданно наткнулся на собственные портреты, валяющиеся на полу — аккуратностью Ника никогда не страдала.

Через некоторое время парень, воспользовавшись домашним телефоном, позвонил одному из проверенных людей Марта, работающих в милиции. Тот тут же торопливо сказал, что за ночь поймали всех тех, ради кого, собственно, устраивали «Перехват», и посоветовал скрыться из города немедленно. Ника к этому времени тоже уже проснулась — Ник разбудил ее своим голосом.

Девушка мгновенно поняла, что он сейчас уедет, и, как только увидела парня, вместо «Доброго утра» выпалила совершенно другое:

— Никит, возьми меня с собой!

— Заткнись. — Тут же сказал он. Скорее по привычке. Но глаза его стали из сосредоточенных растерянными. — Ты хотя бы иногда думай, что говоришь.

Кларский вышел из комнаты, а когда через пару минут вернулся, девушка снова пристала к нему.

— Никита.

— Что еще?

— Ты мне нравишься. — Скороговоркой Ника, как будто бы готовилась сказать эту фразу всю ночь. Парень, услышав это, расхохотался, правда, совсем невесело.

— Чего смешного? — закричала она тут же, топнув ногой. Ника все еще боялась, что сейчас к ним ворвутся люди с автоматами.

— Совсем ничего. Иди сюда, маленькая стервочка, — притянул к себе девушку Никита, внезапно захотевший ласки и тепла. — Иди ко мне. Иди.

Он жестко, требовательно и как-то совсем не романтично и не нежно поцеловал ее, чувствуя, что она не сопротивляется и даже боязливо отвечает на поцелуй, и так же внезапно отпустил — даже оттолкнул. Потому как понял, что если поцелуй затянется, он долго еще не выйдет из этой квартиры. Ник боялся, что не сможет себя контролировать.

— Это очень смешно. — Кивнул он. — Поверь. Очень. Деньги, что обещал, я перечислил все. И добавил немного. Купи себе что-нибудь стоящее.

Как оказалось позже — добавил Ник вовсе не немного…

— Ну не уезжай, — почти с мольбой сказала Ника, глядя, как загипнотизированная, на его губы.

— Почему?

— Без тебя… скучно будет.

— Да уж, некому будет лечить тебя после наркоты, так?

— Вот же ты…! Жалко.

— Что? — Не понял парень, одеваясь и совершенно не смущаясь Ники.

— Не что, а кого. Меня. — Девушка всхлипнула.

— Чего? — переспросил он, думая, что если она разревется — он ее точно убьет. Чтобы не мучилась.

— Тебя мне жалко. — Печально сказала девушка. — Ты не такой плохой, каким хочешь казаться.

— Да ну? — прищурился Никита. Что-то в нем требовательно кричало: «Скажи, скажи еще, какой я хороший! Хотя бы ты скажи!».

— Мне не хочется тебя отпускать. — Сжала губы Ника.

— Я вернусь к тебе, раз не хочется, — было ей ответом.

— Нет, правда.

— Правда, вернусь.

— Ну, Укроп! — выпалила девушка, едва сдерживая слезы. Никита, натянувший уже пиджак, сделал вид, что рассердился.

— Как ты меня назвала?

— Никак. Никита, с тобой все будет хорошо?

Парень внимательно посмотрел на едва не плачущую девушку и только головой покачал. За время их диалога он собрался полностью и теперь был готов выбежать на улицу, чтобы оседлать «Выфер» — «Выфер» клоуна Смерча! — и уехать из города.

— Я с тобой!

— Нет.

— Я с тобой!

— Куда ты со мной? — не выдержал Ник. Глупость он ненавидел. — Ты вообще понимаешь, что происходит? Меня ищут менты, Карлова! Да ты действительно дура! Ты знаешь, чем я занимаюсь? Кто я такой? Что делаю?

— Догадываюсь, — хмуро отвечала девушка.

— Плохо догадываешься! Зачем такого, как я, ты покрываешь? А? Из жалости? Да засунь ты ее, эту жалость, куда подальше, глупая! — вспылил Никита.