Мой идеальный смерч. Дилогия (СИ) - Джейн Анна - Страница 261

На стрелку он, а также куча его очень неслабеньких друзей приехали быстро, в компании с кастетами, битами и идиотом-оператором, роль которого исполнял вечно веселый Челка. Драка получилась приличной, и все ее участники оказались в местном отделении милиции. Вызволял Черри, почти как и всегда, Дэн, а Ланде приехал вместе со Смерчем, и всю дорогу в своем привычном почти незаметном ехидном тоне размышлял о том, что так часто встревать в глупые драки — это нонсенс и абсурд. Черри крепился-крепился, а потом все-таки вмазал умнику. Удар пришелся тому по скуле, смазанным, но если бы не рука быстрого Смерча, то Ланде щеголял бы с подбитым фиолетовым глазом.

История, кстати, имела продолжение. Бывший девушки не успокоился и через месяц решил подкараулить Ланде и накостылять ему где-нибудь в темном переулочке. Однако Микаэль по переулкам ночью не шлялся, и его соперник решил достать его около клуба «Алигьери», куда Ланде приехал к Петру поздним вечером, чтобы вместе отправиться в боулинг-центр. Естественно, Смерчинскому не понравилось, что их окружили какие-то идиоты-качки, и он, не долго думая, звякнул своей суровой охране. Та появилась почти мгновенно и уладили ситуацию. Ланде вновь вышел из истории совершенно сухим. С девушкой той он достаточно быстро расстался, потому как понял, что они совершенно не подходят друг ко другу, и сосредоточился на творчестве, учебе, путешествиях и выведении из себя Черри-Александра.

Вобщем, женский пол продолжал его активно доставать, но Микаэль пока что, как сам говорил, не нашел даму сердца и довольствовался одиночеством.

— Это не совсем девушка, — проговорил Ланде, отвечая на вопрос Петра.

— Наполовину парень? Понравились трансвеститы?

— Нет! Почему все вечно думают, что я — гей? Я что, похож на гея? — огрызнулся обычно спокойный Ланде. Смерчинский удивился. Злобненького Микаэля он почти не знал.

— А ты пораскинь мозгами, — посоветовал ему добрый Петр. — Вспомни, как ты выглядишь и как себя ведешь. Если что — похож. Но можешь и забить на это. Живи, как тебе нравится. Ты, впрочем, так и делаешь. Так что у тебя за девушка?

— Мы с ней просто переписываемся и разговариваем по телефону, — отозвался Микаэль. — Но не встречаемся.

— Она так страшна? — полюбопытствовал Смерчинский.

— Напротив. Красива.

— У тебя интернет-роман? Скучно.

— Это тебе скучно. А мне нет. Я видел ее в реале. Она очень милая и… — Ланде отвлекся, что-то увлеченно печатая, видимо, в ответ девушке.

— И?

— И она мне очень нравится. Хотя все началось с банальной жалости, — признался Ланде, — но….

Он опять замолчал, и парень в очках вновь услышал стук его пальцев по клавиатуре.

— Что «но»?

— Она — как морской бриз. — Мечтательно проговорил Микаэль. — Когда мы общаемся с ней, мне кажется, что я стою около моря, босыми ногами на песке и чувствую, как этот бриз обдувает меня. Мятный бриз.

Петр поморщился, но свои ехидные слова говорить не стал. Ланде — человек творческий, а у них в голове действительно какой-то свой особенный ветер. Сам Смерчинский был скорее технарем, расчетливым и умеющим многое просчитывать человеком, которому многие душевные порывы Ланде были абсолютно чужды. Но именно с ним он дружил с самого детства, именно с ним многое узнавали и понимали, именно они вместе когда-то дрались против Черри и его наглого дружка, что сейчас умудрился стать музыкантом. Микаэль и Петр были непохожи совершенно, но эта непохожесть заставляла их общаться.

— Бриз? Ну-ну, пусть будет бриз. И не уходи в просторы Интернета вслед за своим бризом. Тебя все-таки ждет реальность, — напомнил Петр Ланде. — Давно переписываешься со своей девчонкой?

— Прилично. Говорю же, мы еще и разговариваем. М-м-м, с ней можно общаться даже ни о чем, и все равно кажется, что я знаю ее уже сто тысяч лет. Как будто тысячу лет уже стою на этом пляже, и она вокруг меня. — Голос Ланде еще больше потеплел, и Петр даже улыбнулся этому. — Везде. Ощущение, как при медитации…

И он пустился в долгое рассуждение, из которого Смерчинский понял, что его друг таки встрял.

Минут через десять, когда он уже подъезжал к своему дому, Петр перебил Микаэля.

— Слушай, ты же у нас эксперт в области чувств, — за насмешкой в его голосе пряталось любопытство. — Ответь мне на один вопрос.

— Какой же? — полюбопытствовал Ланде.

— Если есть три таких составляющих: мне плевать на ее социальное положение, на ее высокий рост, и я не могу сделать ей что-то против ее воли. Значит ли это, что, она мне нравится? — выдал очень неспешно Петр, потому что боялся, что сможет, как глупый подросток, протараторить эту волнующую его проблему.

— Тебе, вероятно, — да, — не слишком удивился такому вопросу беловолосый парень. — М-м-м… А я всегда говорил, что, в конце концов, твоим последним выбором будет девушка высокого роста. У тебя комплекс, дорогой друг. Наполеона комплекс.

«Дорогой друг» тут же поморщился. Зря он сказал об этом Ланде. Идиот.

— Ладно. Пока. — Отрывисто сказал он.

— Подожди, ты что, нашел себе кого-то? — всполошился друг по телефону.

— Нет. — Сказал ему Петр и отключил мобильник. Он заехал в подземную стоянку дома и припарковал авто. Вновь откинулся на спину удобного сидения и провел пальцем по губам. Странно, но послевкусие все еще оставалось. Впрочем, как и у Лиды, бесстрашно сидевший в это время на перилах балкона. Оно напоминало ей то самое вино, что они пили в ресторане, и, кажется, имело легкий, едва уловимый приятный привкус миндаля и винограда. И чего-то еще весьма необычного. Поцелуи с Женей никакого послевкусия не имели. А Петр вообще не придавал им особенного значения, считая всего лишь прелюдией. Он поднялся на лифте в свою квартиру и долго стоял под холодным душем, а Ланде в это время торчал в своей квартире, сидя на барной стойке с ногами, наслаждаясь одиночеством, и разговаривал по мобильному телефону голосом Черри. Марина и правда напоминала ему мятный бриз, вот только как сказать ей о том, что с ней все это время общался не Сашка, Микаэль не знал.

За пару дней до самых грандиозных событий этого года, а, может быть, и десятилетия: свадьбы брата и Насти и концерта моей любимой группы, случился акт разбивания моего сердца. Ну, тот самый, когда сердце разрывается на куски, или разламывается на тысячу осколков, а ты ходишь грустный и понурый, про себя все время повторяя: «Почему все так? За что? Почему именно со мной?». Со стороны на такого человека смотреть даже забавно. А вот чувствовать себя им — не очень. Очень не очень. Мега паршиво.

Это случилось днем, солнечным ужасным днем, когда я приехала в университетскую библиотеку — сдать, наконец, учебники. Предки, которые в последнее время слегка сошли с ума и после ночевки у Лиды не хотели меня никуда отпускать под самыми разными предлогами, сказали, что, мол, учебники я сдам как-нибудь потом. Например, осенью. Но я пригрозила им, что в таком случае мне влепят веселенький штрафик, а в следующем учебном году и вовсе не выдадут книг. Тогда папа самолично вызвался отвезти меня в университет. Я расселась на заднем сидении его служебной машине, балдея от того, что еду в универ не учиться. Жевала жвачку, болтала с отцом и по смс я переписывалась с подругами. Они обе у меня рехнулись — почти как и я.

Лидка вдруг ни с того ни с сего стала встречаться с двоюродным братом Смерча, тем самым Петром-Гарри. Они уже были на паре свиданий, и, как я смогла вытянуть из нашей Мисс Скрытность, часто и долго целовались. А Маринка все продолжала оставаться в восторге от своего Сашеньки. Конечно, я не знаю, как у нее язык повернулся назвать этого здорового чувака с пирсами и тату на руках Сашенькой, но факт оставался фактом. Маринка все больше в него влюблялась и выглядела восторженной дурой. Правда, они пока так и не встретились, но ей, по-моему, было достаточно просто разговаривать и переписываться с ним. Кстати, его фото, слегка измененное в фотошопе, стояло у меня на заставке. У улыбающегося Дэнчика моими стараниями появилась косая черная бородка, усики, как у д'Артаньяна, витые рожки и красные радужки. Сбоку картинки я старательно приписала огненными буковками: «Дьяволенок».