Мой идеальный смерч. Дилогия (СИ) - Джейн Анна - Страница 216

— Задумайся о том, что твои слова могут иметь последствия.

— Последствия скорее наступят ля тебя, Nзапрещено цензуройN, — злобно сказал ему парень в бандане.

— Я предупреждаю, Дэн.

— Я понял. Я тоже предупреждаю тебя. Все. Fuck off! — Процедил сквозь зубы Дэн, без страха глядя на Никиту — тот его даже слегка зауважал за это. Так же хорошо Уголовный Кодекс РФ на его память знал только Март и один мужик, который смело мог считаться рецидивистом из рецидивистов. — Проваливай. Get a fuck out of here!

Кларский вернулся в машину и, ни слова не говоря совсем уже обалдевшей Нике, завел авто. Уехал быстро, видя в зеркало заднего вида четыре немаленькие фигуры. Кажется, клоун не шутил. Люди с такими глазами не шутят. А ведь Дэн был в ярости. И как только он заметил его тачку? Тупой умник.

— Да что это такое было? Ук… Никита, что ты делаешь, чем занимаешься? — влезла обеспокоенная Ника. — О чем Дэн говорил?

— Молчи. — Предупредил ее парень. — Молчи. Пока мы не придем в гребанный «Алигьери», молчи.

И Ника послушала его. Только подняла руки кверху, словно говоря, что и не хочет ничего говорить.

— Ты пожалеешь, скотина, — шептал Ник — от гнева крылья его носа трепетали, а глаза были сужены. — Ты же нарвешься на крупные неприятности. Ты уже нарвался. А через твою девку я многого добьюсь. Падла, еще и Ольгу приплел. Нет, тебе точно не жить, фраер.

Ника, слыша его тон и слова, приправленные изредка крепкими выражениями, только вздыхала и глубже вжималась в сидение. Ей опять было страшно, и девушка не старалась смотреть на Кларского. Ну что, что она такого сделала…? Лучше бы тут старикан Редкозубов сидел или противный Илья из соседнего подъезда, хамоватый шрек с мордой обкурившегося осла, который давно к ней подкатывал…

Кларский успокоился — не сразу, а только тогда, когда они оказались в «Алигьери»: там он вновь вошел в образ спокойного мальчика с уверенным взглядом. Вновь заставил Нику взять себя под руку, купил карты для входа в клуб и повел в «Рай», где они первым делом увидели небольшую драку…

И вот теперь она, Ника, находилась в кабинете того темноволосого человека в дорогих очках, которого ударили в челюсть. Что за странности?

Все эти воспоминания пронеслись в светловолосой голове буквально за минуту. Девушка вновь сглотнула, чувствуя сухость во рту. Во что она ввязалась? Проклятый Дядя Укроп! Уродский гопник. Как это вообще случилось, что ей приходиться общаться с этим чокнутым белобрысым хомяком, притворяться его девушкой да еще и деньги за это получать? Деньги — это хорошо, но Никита пугает. И даже тот факт, что целуется он клево, не радует. И брат у него дурной… И Дэн что-то про наркоту говорил.

От воспоминаний о небольшой, но очень эмоциональной разборке между принцем ее мечты и демоном ее реальности, Ника сглотнула. Как оказалось, горло у нее пересохло от волнения, и девушка очень сильно хотела пить.

Она окинула взглядом бар с кучей бутылок, но увидела только алкогольные напитки: в основном это были дорогие вина и коньяки большой выдержки. В общем, очень недешевые вещи. Там же, на стойке стоял симпатичный бокал со светло-желтым коктейлем. Соков или просто воды девушка не нашла.

— Оно стоит ого-го, — вслух произнесла Карлова, рассматривая бутылку с сухим красным вином, изготовленным на лучших винодельнях юга Франции. — Буржуи…

Но Ника понимала, что сейчас она не в том состоянии, чтобы напиваться, и вообще она вдруг решила, что никогда не будет ничего пить, поэтому она соблазнилась коктейлем. Он пах карамелью и чем-то еще, сладким и терпким одновременно. Алкоголем он не пах совершенно, и на вкус (девушка осторожно отпила маленький глоточек) был больше похож на молочно-фруктовый напиток с добавлением каких-то вязковато-горьких трав.

— Ничего так…

Петр сказал, что она может делать в его кабинете все, что угодно, ничего не случиться, если она выпьет эту штуку.

Правда, осилила девушка лишь две трети или чуть больше — к сожалению, у вкусного на первый взгляд светло-желтого напитка послевкусие оказалось омерзительным, таким, словно какой-то умник растворил в нем горький анальгин.

Но девушке хватило и того, что она выпила. Через минут десять мир стал для нее одной сплошной сюрреалистичной картиной: то расплывчатой, то становящейся настолько резкой, что ей было больно смотреть на яркие предметы. Чувства ее обострились и, кажется, стали чужими — настолько несвойственны они были для Карловой, которая раньше никогда не провала никаких наркотических веществ. Ей хотелось смеяться, потому что вдруг она поняла, что мир, вобщем-то — штука преотличная, даже забавная, нет, скорее смешная. А те, кого она ненавидела и терпеть не могла — ангелы…

Когда Петр и Ник, видимо, пришедшие к какому-то консенсусу, вышли из своего кабинета, Ника была уже «готова». Она прекратила смеяться и застыла, прислушиваясь к неизвестно откуда доносившейся до нее музыки.

Сначала Кларский не заметил этого. Он что-то продолжал настойчиво говорить Петру, доказывая свою точку зрения:

— Делаем, как сказал Март — ляжем на дно на время. Менты могут в скором времени и сюда приехать, не забыв захватить гребанный ОМОН. Март за пару недель все уладит, и продажи возобновятся.

— Продажи возобновятся, — повторил за ним представитель семьи Смерчинских, — ты говоришь, как менеджер среднего звена, а не как…

— Гопник? — весело закончил Ник. — Эй, мужик, я просто очень образованный гопник. Будущий экономист и все такое.

— Как интересно. Экономист, говоришь? Я тоже экономист, специализировался на мировой экономике. Да и Март наверняка, — голос Петра стал насмешливо-серьезным, — получал высшее образование.

— Он учился на ветеринара, прежде чем ему дали первую ходку, — серьезно ответил Ник.

— Да-а-а? — поправил очки на переносице Петр. — Он мечтал лечить пони от глистов и прививать попугайчиков?

— Естественно, нет, — грубовато откликнулся Никита, мысленно давший сам себе подзатыльник за порыв совершенно лишней откровенности о брате. Он окликнул Нику.

— Эй, пошли. Эй, девочка, ты что, спишь?

Девушка никак не отреагировала, и молодой человек наклонился к ней.

— Алло, принцесса. Пошли.

— Раздевайся, — вдруг велела ему Карлова, как робот поднимая лицо к его лицу. — Раздевайся, любимый. Ты — мой ангел.

И Ника крепко обняла слегка ошалевшего Никиту, а после принялась как-то лихорадочно целовать. Кларский не совсем врубился в ситуацию — ему и в голову не могло придти, что его лже-подружка умудрится «накидаться» в таком месте, как кабинет Петра. Он машинально ответил ей на поцелуй, а потом тут же отпрянул от нее, почувствовав на ее жадных губах смутно знакомый вкус.

Петр, стоящий сзади и пьющий сок (оказывается, безалкогольные напитки и десерты были в другой комнате), видя все это, закашлялся от неожиданности.

— У нас есть номера для пар, — как бы вскользь заметил он. Никита одарил его злобным взглядом, пытаясь отделаться от девушки. У него это получалось весьма плохо.

— Тут стоял «Карри», а теперь я наблюдаю лишь пустой стакан, — спокойно заметил парень в очках. — Твоя малышка выпила его.

Ника счастливо засмеялась и ее ладонь легонько ударила парня по щеке. Ник чертыхнулся. Что такое «Карри» он прекрасно знал.

— А где моя подруга? — вдруг понял Петр, что Лида куда-то исчезла.

— А он ушла, — вдруг повернулась к нему лицом Ника, у которой больше не было видно голубой радужки — такими широкими стали ее зрачки. — Ее унесло.

— Я сейчас тебя унесу! — заорал Ник. — Дура, ты что выпила? Идиотка!

— Я тебя люблю, — упрямо заявила ему девушка, обнимая за шею. — Я хочу быть с тобой.

— Да что за день паршивый! Мать вашу. Ну-ка приди в себя! — И он, как следует, встряхнул девушку.

Петр осуждающе покачал головой.

— Как-то ты неаккуратно со своей подружкой. Так куда унесло мою Лидочку? Ммм?

— К ангелам, наверное, за дверку, — замерла Ника и, неестественно рассмеявшись, как кошка потерлась головой о плечо Кларского, после чего вскочила и подбежала к прозрачной стене, прислонив ладони к стеклу.