Мой идеальный смерч. Дилогия (СИ) - Джейн Анна - Страница 185

— Я что, недостаточно хорош для этой девочки, а? — вкрадчиво, не замечая, что изредка копирует братца, поинтересовался Никита. — Поясни-ка свою позицию, друг мой.

— Поясняю, кэп. Это ты для нее слишком хорош. Тебе нужна другая девушка. — Терпеливо принялся втолковывать Дима, перестав угорать. — Ну не такая она тихоня и лапочка.

— А какая же она?

— Я не знаю. Ник, ты реально в нее влюбился?

— Нет, мне показалось. Мне вообще кажется, что она прекрасно входит в концепцию «Я — твоя Судьба». — В голосе Кларского появился неуверенный смех. — Мне кажется, что ее я встретил ее неслучайно.

— О-о-о, как все запущено. У нас даже Машка Бурундукова такого еще не заявляла.

— Кто это?

— Ну, та самая… Ты, короче, понял.

— А, понял.

— Значит, типа Судьба? Тогда хорошо, — задумчиво произнес молодой человек в трубку. — Тогда пусть так и будет. Вдруг она в тебя втюриться. Хотя, конечно, это нужно умудриться сделать…

— Спасибо за разрешение. Я думаю, скоро она станет моей.

— Привет, Господин Самоуверенность?

— Когда ты перестанешь быть ребенком?

— Когда ты станешь хорошим парнем.

Правда, тогда начались проколы с людьми брата, и некоторое время Нику было просто не до общения с женским полом, но потом все же он сделал так, что ангел с красивым именем Ольга влюбилась в него. Они стали встречаться, и Кларский старательно пытался сделать их встречи романтическими: всюду водил, писал добрые смс, дарил подарки и букеты. Хотя на многие цветы у него была давняя аллергия — слабая, но все же дающая о себе знать. Поэтому перед каждым свиданием он глотал горсть таблеток, а потом чувствовал себя тормозом — лекарства слегка тормозили нервную систему, и это был их второй плюс — парень не взрывался, почти не злился и оставался все тем же спокойным симпатичным малым в со вкусом подобранной одежде. Правда, в тот странный день, когда к нему и к Ольге пристали два, обколотых по ходу, типа с неправильными наклонностями (про себя их Ник называл не слишком хорошим презрительным словом), он был на пределе. Парень уже почти, было, сорвался, и хотел вмазать манерным уродам, так, чтобы они улетели в воду с моста, но Ольга вдруг смело поцеловала его, обняв и прижавшись едва ли не всем телом. Никита почти тут же забыл о кретинах, полностью отдавшись их первому поцелую. А когда они оторвались друг от друга, никого уже не было.

Кстати, однажды он вновь совершенно случайно увидел Ольгу уже в университете и вновь при странных обстоятельствах (тогда они уже начали встречаться). Они уже пару раз успели сходить на свидания, и их отношения, кажется, стали ближе. Во время большой перемены Никита зашел в пустую аудиторию, где хотел перезвонить брату, истерившему и бушевавшему по поводу того, что в «Алигьери» хозяин клуба все еще не соглашается иметь с ними никаких дел, и их приходилось вести через другого человека — управляющего клубом, в том числе и азартные игры — истинную вотчину Марта. У мужика-владельца, видимо, уже были хорошие нужные связи с теми, кто распространял нелегальные вещества в его знаменитом на весь городе клубе, как же иначе? А брат самонадеянно (как и всегда) хотел влезть в чужие дела.

Разговор со страшим братом тогда не состоялся, потому что в аудитории находились Чащин и Оля. Это стало для Ника не слишком приятным сюрпризом. А сюрпризы и неожиданности парень не шибко любил. Их у Кларского было навалом с самого детства.

Ольга, печальная, как переставшая быть богиней Афродита, стояла так близко от сидевшего на парте Димки, опустившего голову вниз, что Нику даже показалось, что они только что целовались и отстранились друг от друга. Они молчали, и в воздухе вокруг витало явное напряжение.

Никита сузил глаза и непроизвольно сжал кулаки. Его моментально обуяла дикая злоба, та злоба, которую он всегда сдерживал в себе и которую выпускал только на тренировках или в драках — что теперь бывало крайне редко. Девочка, которая ему дорога и, черт побери, друг?! Что они делают тут вместе? Им надоело жить?

— Что вы тут делаете? — едва сдерживаясь от ярости, тихо-тихо, невольно копируя голос брата, спросил он. Девушка, которая ему безумно нравилась, и хороший друг, который уже знал об этом и отговаривал Никиту от идеи завоевать Олю, синхронно вздрогнули и обернулись на него. В глазах светловолосой мелькнула то ли досада, то ли глубоко затаившийся страх. Ник не видел этого, потому как его глаза слегка затуманились.

— Сидим, — спокойно отвечал Димка и спрыгнул с парты. Его черные глаза не выражали вообще ничего. — Я сижу, она стоит. Обсуждаем мировую литературу. Мне сегодня Олька помогла списать по доброте душевной на семинаре. Я чуть не завалил контрольную на аттестацию.

— Да? — спросил все тем же тоном Никита, приближаясь.

— Да.

— Почему вдвоем сидите в пустой аудитории? — спросил он.

— Просто так, Никит, — отвечала Оля осторожно, перебирая в руке мел, оставленный на парте кем-то. — В чем дело? Почему ты так смотришь? Что случилось?

— Да просто так, дорогая, — впервые в жизни назвал ее так Кларский. — Я застаю вас наедине в этом тупом кабинете, а вы делаете удивленные лица и задаете тупые вопросы?

— Это преступно? — подал голос Димка и сердито посмотрел сначала на девушку, потом на парня.

Никита, продолжая сдерживать себя, попросил Олю уйти. Она удивленно посмотрела на него, хотела что-то сказать, но не решилась, и ушла. Димка бесстрашно остался, хотя прекрасно осознавал, что если что, шанса выстоять против сильного приятеля у него не будет. Только около двери Князева остановилась и оглянулась на парней, стоящих теперь друг напротив друга. В аудитории, наполовину освещенной солнцем, вышло так, что Димка стоял в его лучах, а Никита — в тени.

— Может быть…

— Уйди, Оля, уйди. — Сказал молодой человек и добавил. — Пожалуйста.

— Вот именно, иди, — сказал и Димка скучным голосом. — Твой друг слегка не в себе.

И она ушла.

— У вас что-то есть? — Злым голосом спросил Кларский, заложив руку за руку и окидывая друга взглядом тюремщика, выведшего на прогулку опасного преступника.

— Дурак, что ли? — удивленно поднял брови Чащин. — Что у меня с ней может быть? Ты же знаешь, мне другая нравиться.

— Знаю. Но это не повод, чтобы ты не приставал к Ольге. К моей Ольге.

— Ты реально дурак, — печально констатировал Дима. — Я ж тебе сказал, что у меня другая девчонка на примете. Давно. И, чтобы ты знал — я тайно встречаюсь с ней, Машкой, на фига мне твоя Оля?

— Какой Машкой? Той самой, по которой ты сохнешь? — Не желала отступать злость.

— Нет, уже с другой. Естественно, с ней самой, — отвернулся Чащин.

— Что ты лечишь, урод? Если мне память не изменяет, она общается с этим местным клоуном Смерчинским, — отозвался несколько растерянно Никита. В делах амурных он иногда плохо «сек фишку». Но про Дэна Смерча, который его раздражал, Нику было известно. Местная знаменитость вдруг выбрала в свои пассии Марию Бурундукову — девочку, в которую его непутевый друг Чащин был влюблен. Когда вдруг эта Бурундукова ни с того, ни с сего стала встречаться с клоуном, Димка словно с катушек слетел. Щедрый временами Никита от всей души предложил ему прогуляться в отличную сауну к лучшим девочкам, чтобы утешиться, но тот отказался. Кларский терпеть не мог все эти амурные дела, но свое мнение держал при себе. Кстати, мнение о господине Смерчинском он поменял только тогда, когда они пообщались лично — через некоторое время. Да и вообще, кто бы мог подумать, что он, Никки — так его привык называть брат и его «коллеги», решит помочь Дэнву и Димке в драке.

— Поэтому мы и встречаемся тайно, придурок, потому что она вынуждена общаться со Смерчинским. — Отозвался Димка с вызовом.

— Чащин, ты затупок? Что вообще происходит?

Димка устало покачал головой и вновь запрыгнул на парту.

— Ей нужно общаться с Дэном, чтобы его черти в ад забрали на опыты. Поэтому мы встречаемся… тайно.

— Или я не въезжаю в ситуацию, или ты. Почему она с ним встречается и с тобой одновременно?