Кондор. Дилогия (СИ) - Семенов Сергей "Ssereys" - Страница 133

Миала сидела неподалеку, и было видно, как она боится и переживает за Нохта. Это было вполне естественно – если сибит умрет, она обречена на одиночество. В этом свихнувшемся мире у нее не осталось больше никого. Периодически она бросала злобные взгляды в сторону Мирта, но ничего не говорила. Без телепатии Нохта между ней и лиитанианами снова возник языковой барьер. Впрочем, все было понятно без лишних слов.

– Прощения просить не буду, вы все равно бы погибли, не накрой я вас «фиблоной», – произнес Мирт, открывая один из многочисленных контейнеров, стоящих вдоль стены.

– Между прочим, мы могли оказаться людьми, – сказала Шарот, скребя оплавленными ногтями кожу на шее. Наносинтетическое тело не умело болеть, зато могло чесаться. И несильные ожоги, обильно сдобренные выделенными кожей антикислотными ферментами, зудели просто чудовищно. – И остались бы от нас только обугленные кости.

– Чушь. Люди против этих тварей и минуты не продержались бы, – фыркнул Мирт, извлекая из контейнера молекулярный шприц и две большие серые ампулы. Пояснил: – Жидкий «тиз». Для тебя и Кондора. Вашему членистоногому другу предложить ничего не могу. Думаю, наши препараты вряд ли помогут ему. Скорее навредят или вовсе убьют.

Шарот согласно кивнула, приняла из рук ликвидатора шприц, зарядила ампулу и не раздумывая сделала себе укол в живот. Зуд, еще секунду назад мешавший даже думать, моментально исчез, уступая место легкой прохладе, приятно разлившейся по всему телу. Снова наполнив шприц, Шарот подошла к Кондору, молча сделала укол и ему. Странник даже не сопротивлялся, понимая, что ничего плохого Шарот ему делать не станет.

– Это была ловушка, – проговорил тем временем Мирт. – Они подстерегали меня, ждали, пока я выйду из эллара. А появились вы. И спутали этим тварям все карты.

– Почему не стрелял плазмой? – спросила Шарот, разглядывая раны у себя на ноге. В двух местах когти многоножки все же пронзили сверхпрочную кожу. И это было странно.

– А ты почему? – едко осведомился в ответ ликвидатор.

– Пистолет неисправен. Что‑то с ускорителем.

– Пистолет исправен. Неисправен мир, в котором мы находимся. Здесь все не так. Ускоритель не генерирует плазму, антигравы эллара постоянно сбоят, половина оборудования вышла из строя, все программы навигации уничтожены, а сверхпрочная наносинтетическая кожа стала более податливой. – Мирт засучил левую штанину, показывая длинный уродливый шрам, тянущийся от колена к голени. Само колено было разбито, и, судя по тому, как ликвидатор хромал, у него были серьезные проблемы. – Кстати, вы не пробовали стрелять из «фотонной бритвы»? Забавный эффект. Импульсный лазер превратился в большой фонарик. И не более того.

– Это все из‑за полевых смещений, – предположил Тимс. – Оружие и приборы просто нужно перенастроить. Можно попробовать, но боюсь, в наших условиях сделать это будет непросто. Надо вернуться в Лиитанию.

– Я разве еще не сказал? – усмехнулся Мирт. – Трансмеризация, антигравитация… Забудьте эти слова, пока находитесь здесь. Половина всего оборудования, изготовленного в Лиитании, здесь не функционирует. Слишком сильные флюктуации мерности. Этот мир – большая ловушка. Сюда попасть можно, но никто не покинет эту параллель, пока не стабилизируется пространство. И в этом наша главная проблема.

На некоторое время в элларе воцарилась тишина. Сообщение ликвидатора обескуражило всех. Даже Кондора и Зоила, которые плохо понимали, о чем говорят лиитаниане. Затем Шарот встала со своего места, прошлась по салону, разглядывая контейнеры.

– Защитные костюмы, спецоборудование, оружие последних модификаций и прекрасно подготовленный ликвидатор на борту грузового эллара, – принялась рассуждать она вслух. – Что происходит, Мирт? И не говори, что ты, как и мы, попал в эту параллель случайно.

– Вообще‑то это секретная информация, – ответил Мирт. – Но в свете событий последних дней вряд ли это имеет хоть какое‑то значение.

– Это точно. Давай, рассказывай, – проговорила Шарот, извлекая из оружейного блока МИВ‑99 и взвешивая винтовку в руках. Массивное штурмовое оружие. Три ствола, расположенные один над другим. Сверху срезанный наискось ствол плазменного ускорителя. По центру широкодиапазонный импульсный лазер, прозванный когда‑то «фотонной бритвой». И наконец фиблопульсар – некое подобие подствольного гранатомета, стреляющего капсулами высокотоксичной фиблоэфирной кислоты, которая, испаряясь, становилась похожей на холодное голубое пламя, за считаные секунды превращающее органику в пепел, а металл – в труху. Жаль, что «фиблону» нельзя использовать в ближнем бою. Впрочем, когда выбора уже нет… Мирт принял единственное правильное на тот момент решение, выстрелив «фиблоной». Он действительно спас их. Вот только Нохту не повезло.

Шарот покосилась на сибита. Тот перестал трястись, но позы не изменил. Лишь легкое, едва заметное сипение сообщало, что несчастный до сих пор жив. Мирт тем временем начал свой рассказ:

– Два года назад мы обнаружили, что ученым Лияра удалось открыть технологию трансмеризации. Протокол требует сообщать о подобных случаях в Научную разведку параллелей, после чего агенты НРП сами разбираются с аборигенами, не давая им возможности продвинутся в своих исследованиях – Лиитания крепко держит монополию на технологию трансформации мерности материи, опасаясь конкурентов. Но, к сожалению, у НЭК был собственный интерес в Лияре, и за помощью к специалистам НРП решили не прибегать. Если бы только в правлении знали тогда, какую ошибку они совершают. Наши агенты не успели совсем чуть‑чуть. Лияряне включили созданный трансмеризатор. И погубили себя. Их установка сработала некорректно, запустив цепную реакцию трансформации мерности всего варианта. К несчастью, для этого мощности установки оказалось более чем достаточно. В итоге произошла самая большая в истории Метамерии бинаризация мерности. Два мира – исходный и конечный – слились в единое целое. Навечно. Многие формы жизни, в том числе и люди, погибли. Ведь когда материя двух параллелей совместилась, прямо посреди домов выросли деревья, а в пустынях одного мира разлились моря другого. Чудовищная катастрофа. Но остановить ее было уже невозможно. Тем, кто в итоге выжил, пришлось адаптироваться к новым условиям существования в совершенно новом мире. После слияния аналитики конгломерата решили, что установка повреждена и никакой опасности нет. Конечно, гибель двух миров была огромной трагедией, но, в конце концов, лияряне были сами виноваты в произошедшем. Дело закрыли и убрали в архив, подальше от любопытных глаз. Но аналитики просчитались. Все оказалось гораздо хуже, чем можно было предположить. Установка каким‑то образом уцелела и продолжает работать по сей день, разрывая оболочки других параллелей, притягивая их, постепенно увеличивая объем трансформированной материи. За два года была накоплена критическая масса и… – Мирт взглянул на Шарот и Тимса, лучше остальных понимающих, о чем он говорит, и произнес: – Знаете, как зажигаются сверхновые? И как образуются черные дыры? Так вот, это сущая ерунда по сравнению с тем, что должно произойти здесь. По прогнозам аналитиков, очень скоро накопленной массы будет достаточно, чтобы вовлечь в процесс трансформации всю Метамерию. Миры сольются, пространство распадется, и жизнь в своем привычном виде исчезнет. Одна маленькая ошибка доставит крест на существовании целой Вселенной. И у нас осталось совсем мало времени, прежде чем процесс станет необратимым.

– Почему совет НЭК умолчал о катастрофе? Почему не сообщили в Ишрар Десяти? Мудрейшие должны знать, что происходит в Метамерии! – возмутился Тимс.

– Поговори об этом с руководством НЭК, – скривился Мирт. – Я всего лишь исполнитель. Не более того.

– Это можно хоть как‑то остановить? – мрачно спросила Шарот, понимая всю серьезность сложившейся ситуации.

– Можно. Для этого я и послан сюда. Надо добраться до установки лиярян и отключить ее. На данный момент это еще можно сделать без серьезных последствий. Если процесс остановить сейчас, то со временем пространство стабилизируется, бинарные язвы затянутся и все войдет в привычное русло.