Классный выдался денёк! (сборник) - Дружинина Марина - Страница 13

– Нет, для меня! – заупрямился Петька. – Я помню, там дальше сказано, что у нас полно собственных плутов – их в старину называли Плутонами – и этих, быстрых, шустрых. Они ещё петь любят, но у них всё не в тон получается! За это их Невтонами прозвали…

– О бо-оже! – простонала учительница.

А мы просто зарыдали от хохота. Вот оно, безудержное веселье! Ай да Заливаев! Всё точно предсказал!

– Петя, неужели ты никогда не слышал про великого учёного Ньютона и про великого мыслителя Платона?! – сокрушалась Мария Николаевна. – Хоть поинтересовался бы, что за люди упоминаются в стихотворении, напечатанном на твоей тетрадке! Стыдно! Садись!

Петька насупился и пошёл к своей парте, сердито проворчав:

– Нормально надо подсказывать!

– Хотелось бы, конечно, услышать от вас достойное прочтение произведения Михаила Васильевича, но пора переходить к птицам. – Учительница вздохнула и раскрыла журнал. – Ну что ж, «дерзайте ныне ободрённы»! А точнее, Ручкин! Перечисли, пожалуйста, птиц, которые живут на опушках леса, на открытых местах.

Вот так номер! Этого я никак не ожидал! Почему я? Меня сегодня не должны вызывать!

Заливаев обещал! Может, передумает училка? Но Мария Николаевна выжидающе смотрела именно на меня. Пришлось встать. Только вот что говорить – я понятия не имел.

– Овсянка! – зашептал мне в спину Редькин.

– Овсянка! – машинально повторил я, не слишком доверяя Петьке.

– Правильно! – обрадовалась учительница. – Есть такая птичка! Давай дальше!

«Молодец Редькин! Правильно подсказал! Всё-таки везучий у меня сегодня день! Заливаев не подвёл!» – радостно пронеслось у меня в голове, и я уже без всяких сомнений на одном дыхании выпалил вслед за спасительным Петькиным шёпотом:

– Пшёнка! Манка! Гречка! Перловка!

Взрыв хохота заглушил «перловку». А Мария Николаевна укоризненно покачала головой:

– Ручкин, ты, наверное, очень любишь каши. Но при чём тут птицы? Садись! «Два»!

Я прямо-таки закипел от негодования. Я показал Редькину кулак и начал думать, как ему отомстить. Но возмездие немедленно настигло злодея без моего участия.

– Редькин, к доске! – скомандовала Мария Николаевна. – Ты, кажется, что-то нашёптывал Ручкину ещё и про пельмешки, окрошку. Это тоже, по-твоему, птицы открытых мест?

– Да нет! – ухмыльнулся Петька. – Это я пошутил.

– Неправильно подсказывать – подло! Это гораздо хуже, чем не выучить урок! – возмутилась учительница. – Надо будет поговорить с твоей мамой. А сейчас назови-ка птиц – родственников вороны.

Наступила тишина. Редькин явно был не в курсе.

Владику Гусеву стало жалко Петьку, и он зашептал:

– Грач, галка, сорока, сойка…

Но Редькин, видимо, решил, что Владик мстит ему за своего друга, то есть за меня, и подсказывает неправильно. Каждый ведь по себе судит – я читал об этом в газете «Большой привет». В общем, Редькин махнул Владику рукой: мол, замолчи, и объявил:

– У вороны, как и у любой другой птицы, есть большая родня. Это мама, папа, бабушка – старая ворона, – дедушка…

Тут мы прямо-таки завыли от хохота и попадали под парты. Что и говорить, безудержное веселье удалось на славу! Даже двойка не испортила мне настроения!

– Это всё?! – грозно спросила Мария Николаевна.

– Нет, не всё! – не унимался Петька. – У вороны есть ещё тёти, дяди, сёстры, братья, племянники…

– Хватит! – закричала учительница. – «Два»! И чтоб завтра же в школу пришла вся твоя родня! Ох, что я говорю!.. Родители!

…Дома я развернул свежий номер «Большого привета». На завтра Заливаев обещал Стрельцам, а стало быть, и мне, ещё большего везения, бешеных успехов в делах – причём без приложения малейших усилий, – безнаказанных шалостей и всепоглощающего веселья. Предсказания меня очень воодушевили. Но телевизор я всё-таки включать не ста л, хотя шёл мой любимый триллер «Не хватай колдуна за пятку». Уроков полно! И целых две контрольных завтра! Может, конечно, знаменитый астролог предсказал мне бешеные успехи без усилий именно в этих делах и фильм можно было бы посмотреть… А вдруг не в этих?

Кому отдать ужин?

– Завтрак съешь сам! – торжественно объявили мне, и на стол шлёпнулась тарелка с геркулесовой кашей. Я её тут же умял с превеликим удовольствием.

– Обед подели с другом! – на стол со свистом спикировал поднос с дымящимся, ароматным обедом.

Я его схватил и поспешил в соседнюю квартиру, к Павлику. Павлик, конечно, не такой уж мне и друг закадычный, но обедом с ним вполне можно поделиться.

Только я выскочил за дверь – бумс! – нос к носу с Павликом столкнулся. А он тоже с подносом, таким же ароматным.

– Я, – говорит, – иду к тебе обедом делиться!

– Э-э, нет, – возражаю, – это я иду к тебе обедом делиться!

В общем, спорить долго мы не стали, вручили друг другу по половине обеда и разошлись по домам.

Не успел я съесть всё, что положено, как меня строго предупредили: «Ужин отдай врагу!» И бац! Снова, откуда ни возьмись, еда на подносе!

«Кому бы это сбагрить? – соображаю. – Вроде врагов-то особенных нет у меня! Разве только Петька Редькин. Он, конечно, не такой уж и враг заклятый, но ужин ему вполне можно доверить».

Я быстро оделся – и на улицу. И первое, что я увидел, – Петька Редькин с подносом мчится прямо ко мне!

– Редькин! – бросился я к нему навстречу. – Вот тебе мой ужин!

– Не-е-етушки, Ручкин! – скорчил противную гримасу, притормаживая, Петька. – Это тебе мой ужин причитается! – И язык ещё высовывает!

– А чего ты, собственно, возникаешь? – миролюбиво удивился я. – Одно другому не мешает. Тебе – мой ужин, мне – твой. Никому не обидно!

– Не пойдёт! – ткнул меня подносом Петька. – Мне твой ужин не нужен! А ты мой возьмёшь как миленький! – И стал совать мне свой поднос.

Я, конечно, отпихнул его и даже стукнул слегка Петьку подносом по голове. Чтоб не задирался. Однако не теряю надежды уладить всё мирным путём, как мама учила.

– Давай, – говорю, – бороться. Кто победит, тот и заберёт второй ужин.

– Ладно, – неожиданно быстро согласился Петька. – Держись, Ручкин-Хрючкин-Оболдучкин!

Ну не может он без гадостей!

Мы поставили подносы на скамейку и ка-а-ак налетим друг на друга! Покатились мы по траве. То Петька одолевает. «Возьмёшь, – кричит, – мой ужин!» То я одолеваю и тоже кричу: «Вот тебе мой ужин, козёл!» Вдруг нас ка-а-ак окатят ледяной водой! Мы вскочили на ноги – Катька Плюшкина хохочет и ведёрком помахивает.

– Я, – заливается, – хотела проверить, разольёшь вас водой или нет! Из-за чего это вы сцепились?

– Из-за ужинов, – объясняем. – Разбираемся, кому два ужина есть.

– Ха-ха-ха! – пуще прежнего закатилась Катька. – А мой Кузька запросто с этим разобрался! – И на скамейку показывает.

Смотрим, подносы наши пустые, ужинов нет и в помине. Зато улыбается нам со скамейки котёнок Кузька. По животу себя довольно похлопывает и, представьте, говорит человеческим голосом:

– Отлично подкрепился! В следующий раз без ссоры, без спора зовите меня на ужин! А я своих друзей бездомных захвачу! Желающих – полно! Главное, не забывайте поговорку: «Ужин отдай тому, кто хочет есть! Обед подели с голодным! И завтрак тоже!» Мяу!

Потом Кузька ка-а-ак прыгнет к Петьке на руки! Ка-ак нажмёт ему на нос своей лапкой и ка-а-ак зазвенит: дзинь-дзинь-дзинь! Ну совсем как наш будильник.

А потом… потом я услышал мамин голос:

– Вова, пора вставать! Завтрак на столе!

– Встаю-у! – потянулся я, зевая. – Сейчас всё съем. Только Кузькиным друзьям немножко оставлю.