Ключ разумения - Жарков Александр - Страница 26

– Между прочим, это редкость, смеяться приятно, – заметил старичок-дитя. – Да, да, я только двоих и знаю: ты, да я, да мы с тобой! – он ещё раз засмеялся. – Но тебе, наверное, не терпится узнать, кто так непринуждённо беседует с самим Метьером Колобриолем? – Он дружески подмигнул:

– Я – Великий Книгочей Я. Можно коротко: Вэ Ка. Но я два раза сказал Я, это тебя, наверное, насторожило. Не волнуйся, я не сумасшедший. Второе Я, это моя фамилия. Я! – короткая, но о многом говорящая, правда? Я! Я! – повторил он несколько раз с разными интонациями. – Вообще, нас шесть братьев и одна сестра, то есть всего семеро. То есть мы семь Я, СЕМЬЯ, понятно? Так что добро пожаловать в мою башню на Сочинённом острове. Я его сам сочинил, так же, как и кресло, и диван, и многое другое. Башня эта, – он развёл ручки в стороны, – не имеет постоянного внешнего вида, как и сам остров. Как нам с братьями взбредёт в голову, так и сочиняем. Я даже не знаю, остров ли это – это я сейчас сочинил. Просто красиво, правда: Сочинённый остров? А зала, в которой мы сидим, это БИ-БЛИ-О-ТЕКА, – произнёс Великий Книгочей таинственно и почтительно. – Это место я чаще всего сочиняю, это мой дом. Здесь собраны все книги, когда-либо написанные, и я их уже все прочитал, и теперь читаю ненаписанные.

– Ненаписанные? – поразился Метьер. – А как же можно прочесть ненаписанную книгу?

– Легко. – ВК протянул руку и возле высокого кресла возник высокий столик, низенький Книгочей любил всё высокое, а на столике появилась толстая книга в кожаном переплёте. – Подойди-ка. – Метьер подошёл, столик уменьшился ему под рост и он прочитал на книжной обложке заглавие на девакском языке: «Жизнь и приключения Метьера Колобриоля».

– Герой этой книги мне очень понравился, – продолжил Книгочей, – но когда я дочитал вот до этого места… – он махнул рукой, и книга открылась на нужной странице. И Метьер увидел, как наяву, яму, мёртвую Микки, и себя со стрелой в горле. – Когда я дошёл до этого места, – повторил старик, – мне стало очень грустно. Так не бывает, подумал я, чтобы героя убивали на почти в начале такой толстой книги: и я решил вмешаться. Сделаем покрупнее, – он снова махнул рукой, и изображение перенеслось на белую стену вместо парочки исчезнувших шкафов с книгами. Метьер увидел всё: и стреляющего в него Метеора, и появившегося в яме ВК, накрывшего его собственный труп плащом… Он схватился за голову…

– Это кино, его ещё у вас не изобрели, – мягко сказал Книгочей. – Но лично я предпочитаю книги, больше простора для фантазии, – изображение погасло, и шкафы с книгами встали на место.

– Так значит, меня чуть не убил мой закадычный друг, почти брат, – в недоумении пробормотал Метьер.

– Что значит чуть? – почти обиделся ВК. – Нет, Метьер, ты был совершенно мёртвенький! Твой закадычный друг убил тебя насмерть!

– Но зачем он это сделал?

– Дело в том, что Светлина…

– Светлина? Вообще, я догадывался, что он тоже влюблён в неё…

– Я хочу сказать: Светлина его попросила об этом.

– Как?! Она же любит меня! Меня!

ВК отрицательно покачал головой.

– Хорошенький же подарочек он преподнёс ей на день рождения, ха-ха-ха! – Заистериковал было Метьер.

– Да, подарочек, именно так, – серьёзно сказал Книгочей. – Ты ей очень надоел. Я тебе говорю правду, потому что ты человек хоть ещё молодой, но сильный, и не будешь совершать глупости: например мстить своему закадычному… врагу. Тем более шестнадцатилетней вертихвостке. К тому же она не твоя. Твоя невеста ещё в колыбели лежит, и не из Деваки она вовсе.

– Да? – загорелся Метьер. – А откуда? Давайте посмотрим, что там дальше. – И он протянул руку к книге.

– Сейчас же убери руку! – гневно крикнул седой старец, и в глазах мелькнули молнии. Метьера как огнём ожгло!

Старец тут же заулыбался и снова стал милым старичком.

– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, – сказал он, и опять так искренно захохотал, что у Метьера спала с души всякая тяжесть. – Ты должен жить, а не книжки про себя читать! – добавил ВК и, глянув в книгу, с сокрушением замотал головой.

– Ай-ай-ай!

– Что там, что? – встревожился Метьер.

– Беда, беда…Да не с тобой, а с другим героем. Если всё будет хорошо, ты с ним когда-нибудь познакомишься. А сейчас они вместе с героиней полетят в пропасть, и если я срочно не вмешаюсь – костей не соберут!

ВК вдруг исчез, совсем! Во мгновение! – и книга захлопнулась.

Метьер не особенно удивился, и, постояв с минуту неподвижно, решился всё-таки открыть книгу, но даже дотронуться до неё не смог: рука всё время проскальзывала мимо. И тут в кресле появился Книгочей, и сделал вид, что ничего не заметил.

– Уфф! – сказал он. – Всё в порядочке. Немножко не успел, кости они-таки себе переломали! Но там сестрёнка была, и мы их быстро вдвоём реа… реанимировали – вот новое словцо где-то прочёл, и не выговоришь! Реа… ну, в общем, восстановили и переправили в безопасное место, впрочем, ты сам всё узнаешь. Кстати, должен тебя предупредить, что если их я просто починил, то тебя-то я воскресил, а потому по правилам ты вместе с этим автоматически получил дар вечной молодости, и тебе всегда теперь будет двадцать, в крайнем случае двадцать пять лет.

– Ой, спасибо вам, что оживили, – сказал Метьер. – А насчёт другого дара я и не соображу пока, хорошо это или плохо?

– Не хорошо и не плохо, а так надо. Ты, может, думаешь, что я шаляй-валяй, что хочу, то ворочу? Нет, брат, тут всё сложней. И не спрашивай меня то, что у тебя на языке вертится, мол, будешь ли ты теперь жить вечно. Мы все бессмертники! – вздохнул он ещё раз. – Все мы будем жить в вечности, но от нас много зависит, как и где мы будем жить. А теперь я приглашаю тебя, приятного мне гостя, посетить наш остров да с братьями познакомиться, а?

– С удовольствием! – сказал Колобриоль и они очутились в «бане». Именно, как бы в парилке, только немного прохладной: они стояли в наплывшем на них густом тумане.

– Наш остров всегда в тумане, я так сочинил, – по-детски хвастая, сказал Книгочей. – Это чтобы никто посторонний не совал сюда нос. – И действительно, в такой густой сметане они хоть и стояли рядом, но едва друг друга видели, только голоса подавали.

– Великий Книгочей…

– Братья называют меня Виа Чеа, а ты можешь Виа Киа, это…

– Это вы сейчас сочинили?

– Точно, – сказал Виа Чеа и засмеялся.

– Виа Киа, а почему у вас голос старческий, а лицо детское?

– Потому что я так сочинил, – Книгочей просто зашёлся от смеха. – Нет, ей Богу, я теперь всем и на все вопросы буду отвечать одно: ПОТОМУ ЧТО Я ТАК СОЧИНИЛ! Это забавно. – Он внезапно прервал смех. – На самом деле лицо без морщин, потому что я вечно юн, а седая голова и старческий голос, потому что старость – символ мудрости, хотя и не всегда. А почему борода разноцветная, сам придумай, я всякой выдумке рад. Братья у меня тоже юные старички, кроме сестры и одного отщепенца, но их тут нет. Ну-с, с кем бы нам познакомиться сначала? – заторопился он, как бы решив прервать расспросы. – Пожалуй, с Виа Зверлем, то есть с Великим Зверолюбом.

…И сразу пропал туман, и возникла уютная поляночка в светлом березняке с кустами цветущей благоухающей сирени вокруг. А на небе весеннее солнышко. А на полянке три козочки: беленькая, чёрненькая и беленькая с чёрными пятнышками, совершенно независимые, безо всяких ошейников и верёвочек. Они неспешно кушали травку, как вдруг появился волк. Метьер протянул руку к правому боку и обнаружил, что его колчан, который он забыл в казарме, у него на поясе! И одет он не в белую выпачканную землёй рубаху, а в зелёную, очень удобную, с как бы плывущими по ней облачками, и в зелёные же штанишки. А сочинивший всё это Книгочей смотрел на него и улыбался, как будто никакого волка не было. Метьер достал стрелу, и… а лука-то и не было! Не сочинили! Но волка-то не забыли сочинить и он развязной походкой подходил к козочкам!

– Никаких охотников, никакой охоты, – сзади раздался добродушный старческий голос.