Русская Доктрина - Кобяков Андрей Борисович - Страница 168

Так что выход, очевидно, в гармонизации всех трех “опор”, способных обеспечить стабильность и продвижение вперед. Как известно из истории, наиболее сильным стимулом для объединения всегда было наличие общей угрозы. Сегодня такая угроза есть, а времени на то, чтобы адаптировать к ней страну “в мягком варианте”, напротив, нет. Значит, степень угрозы может быть оценена как критическая, а это означает, что сегодня налицо уникальная ситуация: интересы “своего” бизнеса, патриотической части “властной вертикали” и общества совпадают! У всех общий противник (внешний и внутренний) и общая, весьма печальная, перспектива, избежать которой можно только вместе, пойдя на известный компромисс:

Бизнес, став наследником большей части созданной обществом собственности, берет на себя и большую долю ответственности за решение проблем общества и государства (в социальной сфере, развитии науки и образования, укреплении обороноспособности и т.д.).

Общество признает за бизнесом наследственное право владения доставшейся ему собственностью при условии, что он “играет по правилам”. Не желающий “играть по правилам” – этого права лишается, равно как и покровительства государства.

Вместе они устанавливают и поддерживают такую систему власти, которая следит за соблюдением этого “общественного договора”, карает виновных в его нарушении и обеспечивает внешние интересы страны как “единого государства-корпорации”, миноритарными акционерами которого являются все члены общества.

По сути, этот подход представляет собой не что иное, как реализацию в современной трактовке исторически присущего России принципа соборности, максимально соответствующего нашей ментальности, традиции и культуре.

6. Какое государство нам нужно?

Принципиальным вопросом является роль государства. Согласно трактовке “либералов”, осуществляющих политическое и идеологическое направление деятельности “чужого” бизнеса, государство – всего лишь “наемный менеджер на службе общества”. Принятие этой трактовки, как показывает исторический опыт, рано или поздно делает его “наемным менеджером” не общества, а крупного финансового капитала, контролируемого именно “чужими”. Казалось бы, и на этапе приватизации, и на этапе “выкачивания” подобный подход устраивал ВСЕ бизнес-сообщество: меньше контроля – больше возможностей! Но сегодня, когда начат этап “вывода активов” и замены “крупных собственников” в России на ТНК, слабое государство, уступчивое к внешнему и внутреннему влиянию, оказывается смертоносным не только для общества, но и для патриотического бизнеса. Таким образом, оба они заинтересованы в сильном, едином, социально стабильном, патриотически (не на словах, а на деле) мыслящем и действующем государстве, а также в наличии у него достаточных экономических рычагов влияния на ситуацию. Это должно быть единое унитарное государство с территориальным (губернским) делением, основанное на традиционных для нашей цивилизации духовно-нравственных нормах и практически реализующее принцип единства нации при полном равенстве граждан России и сохранении культурной самобытности образующих ее этносов.

Сегодня, когда начат этап “вывода активов” и замены “крупных собственников” в России на ТНК, слабое государство, уступчивое к внешнему и внутреннему влиянию оказывается смертоносным не только для общества, но и для патриотического бизнеса.

За Идеал такого государства, очевидно, должно быть принято соответствующее нашей тысячелетней религиозной и мировоззренческой традиции понятие “государство-семья”. “Семейные отношения” вообще блестяще иллюстрируют то, каким должно быть гармоничное государство. Например, в большой семье, где дети “живут своим домом”, сохраняя родственную общность, очевидно, есть более и менее преуспевшие. И заработавший себе машину, вовсе не должен купить такую же менее состоятельному брату, но если брат стал инвалидом и не может себя обеспечить, он вправе рассчитывать, что родня хотя бы не позволит ему голодать, что выгодную работу предложат ему, а не приезжему “дешевому” гастарбайтеру. С другой стороны, как известно, “семья не без урода”. Но если такой “урод” вздумает обижать своих, красть у более преуспевающего родственника, а уж тем более предавать семью в угоду “чужому дяде”, ему вправе “дать по рукам”, а то и вовсе выгнать вон. Но что касается “внешней политики” – тут вся семья действует заодно и успех каждого “своего” обеспечивается возможностями всех.

За идеал государства, очевидно, должно быть принято соответствующее нашей тысячелетней религиозной и мировоззренческой традиции понятие “государство-семья”.

Власть получает возможность установить, наконец, гармонию между “тремя точками опоры”. Бизнес включается в качестве составной части в “пирамиду” нового соборного общества, играя по общим правилам и в соответствии с общенациональными интересами. Тем самым радикально решается проблема с легитимизацией полученной в результате приватизации крупной собственности.

Давно известно: “Дворцы не поджигают, если они стоят в окружении коттеджей, а не хижин”. Единственный способ для бизнеса обрести легитимность своей собственности в глазах общества – это постоянно доказывать ему, обществу, что нахождение собственности в его, бизнеса, руках является самым оптимальным с точки зрения блага всех. То есть конкретные компании и бизнесмены добровольно берут на себя решение конкретных задач, которые нынешнее государство, передавшее им собственность, само решить не в состоянии. Игнорирующий это – попадает под пресс государства как “чужой”: ни лицензий, ни госзаказов, ни допуска к внешнеэкономической деятельности он не увидит, не говоря уж о лоббировании его интересов на внешних рынках. Как возможный вариант организации и внутреннего контроля за добросовестностью выполнения “социальных обязательств” всеми – возможно возрождение “гильдий”, допуск в которые сопряжен с определенной репутацией и члены которых платят заведомо более низкие налоги.

В чем выигрыш для бизнеса? Заметим, что подобный подход позволяет не просто легитимизировать в глазах общества оказавшуюся в руках бизнеса собственность, но и принципиально изменяет подход общества к идентификации “свой-чужой”. Если сегодня для большинства россиян общество делится на “своих – бедных” и “чужих – богатых”, то будет – на “своих” богатых и бедных и “чужих” богатых и бедных. То есть часть “богатых” начинает восприниматься, как “свои”, получая колоссальные преимущества. “Свои бедные”, получившие благодаря “своему богатому” шанс устроиться в жизни если не богато, то достойно, загрызут “чужих бедных” – люмпенов, мелкое ворье, погромщиков и разнообразных “революционеров”, покусившихся на их “благодетеля”. Ни за что не позволят кому-то национализировать находящуюся в его руках собственность, которую он так правильно использует. Зато потребуют у государства оградить “благодетеля” от криминала, не душить налогами, предоставить именно ему конкурентные преимущества перед “чужим” бизнесом. На внешних рынках государство неизменно выступает как единая суперкорпорация, лоббируя интересы “своих” с использованием всех доступных средств.

Другим серьезным выигрышем для бизнеса является наличие долговременных, конституционно закрепленных общих для всех “правил игры”, не зависящих от того, кто находится у власти. Следуя им, компания автоматически попадает в число “своих”.

Если сегодня для большинства россиян общество делится на “своих – бедных” и “чужих – богатых”, то будет – на “своих” богатых и бедных и “чужих” богатых и бедных. То есть часть “богатых” начинает восприниматься, как “свои”, получая колоссальные преимущества.

Наконец, главный выигрыш – Россия остается самостоятельной, народ – живым, собственность будет принадлежать русским гражданам, а не компаниям стран-оккупантов.

Глава 11. ЭКОНОМИКА “РУССКОГО ЧУДА”