Тайны ушедшего века. Сенсации. Антисенсации. Суперсенсации - Зенькович Николай Александрович - Страница 103

Такой вот документ. Что это: сознательно допущенная утечка информации с целью зондажа общественного мнения? Кто-то опубликовал документ полностью, как новый журнал «Люди», кто-то в изложении, как «Советская Россия», кто-то ограничился кратким сообщением, сопроводив редакционным комментарием на тему о том, с каким намерением допущена эта утечка конфиденциальной информации.

Ссылка на упоминаемую в документе единственную дату — 9 сентября 1997 года, — наверное, тоже не случайна. Именно на этот период приходился очередной пик нагнетания разговоров о выносе тела Ленина из Мавзолея. Несколькими месяцами раньше президент Ельцин заострил эту тему в своем выступлении перед главными редакторами ведущих российских средств массовой информации.

— Надо его похоронить, как он завещал, — заявил президент, — рядом с матерью в Санкт-Петербурге. Вот мне и патриарх говорил, что он похоронен не по христианскому обычаю, не предан земле. Это не христианский, а иудейский обычай. И все меньше людей посещают Мавзолей. Я когда снял пост номер один, то никакой реакции не было, меня это удивило. И вообще, освободить Красную площадь надо от мемориальности этой. Чтобы народ гулял по ней. Ну, может быть, не сейчас прямо сразу переносить. А так, может быть, до конца года или до конца столетия. Нужно провести опрос и узнать мнение людей.

Вездесущие репортеры пронюхали любопытную деталь. В сентябре 1997 года возле могилы матери Ленина на Волковом кладбище в Петербурге происходили странные вещи. В один из дней оно было закрыто для посещений, и сторож увидел нескольких человек в штатском с теодолитами на треногах. Пришельцы долго рассматривали что-то в окуляры своих приборов, очевидно, замеряли территорию. Сомнений быть не могло — производилась «примерка» к приему в могилу Марии Ульяновой ее великого сына.

Примерно в этот же период близкие к властям «независимые» издания и телекомпании вдруг проявили острый интерес к подробностям выноса тела Сталина из Мавзолея. Информационной привязки к этому событию не было — Сталина из усыпальницы вождей вынесли 31 октября 1961 года. Были обнародованы никогда прежде не публиковавшиеся секретные документы о тайной и быстрой ночной акции. Акцент делался на то, как воспринимали это событие на местах. Из документов вытекало, что спокойно.

Упор на одобрительную реакцию делался неспроста. Ведь отклики трудящихся были разные, и местные партийные органы правдиво докладывали об этом в ЦК КПСС. Имелись, например, тревожные сообщения из Грузии, Дагестана, Чечено-Ингушетии. Волнения наблюдались даже в воинских частях. Сообщалось, в частности, о надписях на кузовах автомашин: «Да здравствует Сталин!» — и высказываниях: «Хрущев готовит место для себя» (лейтенант Джанелидзе), «Это сделали предатели» (рядовой Лахаури о роли грузинской делегации на ХХII съезде КПСС, принявшем решение о перезахоронении Сталина).

Немало было, конечно, и таких, кто поддерживал резолюцию съезда о нецелесообразности дальнейшего сохранения в Мавзолее В. И. Ленина саркофага с гробом Сталина. Начальник участка Московского комбината твердых сплавов Калитин говорил на митинге: «Очень больно каждому из нас сознавать, что в самом священном месте нашей страны — в Мавзолее Владимира Ильича Ленина, создателя нашей партии и государства, — находится тело Сталина, на совести которого лежит кровь тысяч неповинных людей».

Вряд ли Калитин мог предположить тогда, в 1961 году, что пройдет чуть более четверти века — и то же станут говорить о Ленине, требуя его выноса из Мавзолея.

Впервые публично этот вопрос поставил депутат Ю. Карякин на Первом съезде народных депутатов СССР в 1989 году. Мотивировка самая разная — от попрания последней личной человеческой воли до пресловутой фразы: «Танки ходят по Красной площади, тело содрогается». С точки зрения христианской морали, оба аргумента привлекательны. Но, как считают специалисты-лениноведы, эти аргументы не подтверждены документами.

Последний директор Центрального музея В. И. Ленина доктор исторических наук Владимир Ефимович Мельниченко говорил автору этой книги:

— Я не знаю такого ленинского документа, не видел завещания, в котором Ленин просил бы похоронить его возле матери в Петербурге. Такого документа, я думаю, не существует. Если бы он был, в каких-то секретных от меня архивах, его бы за это время опубликовали. Наверное, и у меня после такой публикации изменилось бы отношение к этой проблеме. Но, я думаю, публикации такой не будет вообще, это вымысел.

Владимир Ефимович, наверное, знает, о чем говорит.

— Конечно же Ленин нигде и никогда не просил положить его в Мавзолей, — размышляет ученый. — Ленина поместили в Мавзолей на основании решения Второго съезда Советов СССР, то есть на законном основании…

О «содрогании» тела при прохождении танков говорить сегодня не приходится. Они уже несколько лет как не ходят по Красной площади, а разговоры о вынесении тела Ленина не прекращаются, вспыхивая с новой силой почти каждый год.

Поводы для дискуссий самые разные.

В конце 1997 года британское телевидение показало документальный фильм «Секретное досье Ленина». Автор фильма — известный английский русист, профессор Лондонского университета Роберт Сервис. Он, по утверждению российской прессы, является первым иностранцем, получившим разрешение на работу в Кремле с личным файлом Ленина. Результатом архивных поисков стала история взаимоотношений вождя, его жены Крупской и подруги Ленина — Инессы Арманд.

Из фильма вытекает, что Надежда Константиновна, оказывается, была в курсе завязавшихся в 1911 году в Париже отношений своего супруга с Инессой Арманд, оформившей развод с французом, от брака с которым у нее было двое детей. Вплоть до 1915 года Крупская терпела измену мужа и затем поставила ультиматум — или она, или Инесса. Ленин выбрал Крупскую, и мотивировкой поступка была его приверженность делу революции, всему тому, что ее укрепляет.

В фильме демонстрируются многочисленные письма, которые Арманд писала Ленину, умоляя его вернуться: «Никому не будет хуже, если мы вновь будем все втроем вместе». В ответ Ленин сначала попросил ее переслать всю свою корреспонденцию, а потом… вновь вернулся к Инессе и по приезде из эмиграции в Россию санкционировал передачу под руководство Арманд женского отдела ЦК партии.

Крупская была настолько поражена невоздержанностью Ленина, так ей было тяжело постоянно сталкиваться с возлюбленной мужа, утверждает автор, что супруга Ленина предприняла серию вояжей подальше от Москвы и Петрограда — в Поволжье.

Смерть от тифа в 1920 году Инессы Арманд явилась предвестником тяжелого заболевания мозга у Ленина. Болезнь прогрессировала так быстро, что Крупская не только забыла все обиды на мужа, но и выполнила его волю: в 1922 году в Горки были привезены из Франции дети Инессы Арманд. Однако они не были допущены к больному вождю.

Последним благородным жестом Крупской, признавшей огромную любовь Ленина и Арманд, стало ее предложение в феврале 1924 года захоронить останки ее супруга совместно с прахом Инессы Арманд. Однако Сталин предложение отверг.

Смакуя эти детали, демократическая пресса России, похоже, отказывала Ленину в проявлении элементарных человеческих чувств. Ему, судя по комментариям, не положено было даже влюбиться в понравившуюся женщину.

В октябре — ноябре 1993 года, как сообщала все та же российская пресса, московской мэрией был подготовлен проект указа президента России «О восстановлении исторического облика Красной площади». В нем предусматривалось перезахоронение тела Ленина, а также праха лиц, захороненных в стене Московского Кремля.

Ситуация для проведения этой акции была выбрана удачная — в развитие, так сказать, успеха, одержанного исполнительной властью над законодательной с помощью танковых орудий. Куй железо, пока горячо! — требовали наиболее радикально настроенные интеллигенты-демократы.

С этой целью через средства массовой информации внушалась мысль о том, что указанная идея не нова и не столь уж революционна, как могло показаться на первый взгляд. Впервые она возникла в Политбюро ЦК после смерти Сталина. 7 марта 1953 года в «Правде» было опубликовано постановление, в соответствии с которым в Москве должно было быть сооружено «монументальное здание — пантеон, памятник вечной славы великих людей Советской страны».